Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 94 – Джек из тени

— Там всё, что нужно для выживания, плюс коммуникатор. Батарея рассчитана ровно на двадцать четыре часа, счастливчик, — прорычал Хват и наступил мне на пальцы тяжёлым сапогом, отчего я вскрикнул от боли. — Не успеешь найти то, что мне нужно и выйти на связь, пеняй на себя. Твой папаша не сможет долго ждать.

Хват убрал свою ногу с моих пальцев, а двое из его людей подошли ко мне и грубо подняли меня с колен. Они подхватили меня под руки и, словно мешок, поволокли к выходу. Я бросил взгляд на отца и увидел его полный всепоглощающей горечи взгляд. Давно перестав бояться за себя, сейчас он смотрел, как его сына, его единственную надежду, ведут на убой.

Но он ошибался. Меня, словно хищного зверя, выпускали из клетки, и теперь я сам буду устанавливать правила этой игры.

Меня волокли две туши, от которых разило перегаром, дешёвым табаком и застарелым потом. Их руки вцепились в меня так сильно, что, казалось, мои кости вот-вот затрещат, а я, пытаясь поспевать за их скоростью, сильнее шаркал хромой ногой по полу. Ну вот и всё. Роль сломленного и напуганного парня сыграна мною до конца, и теперь я стал просто вещью -инструментом, который отправляли на самоубийственное задание.

Перед выходом из ангара я повернул голову и бросил на отца прощальный взгляд, и картина, что я увидел, впилась в мою память раскалённым железом: отец всё так же стоял на коленях, а рядом с ним опять был ублюдок Хват, который снова опустил свою лапищу отцу на плечо и что-то лениво прошептал ему на ухо. И от этого хозяйского жеста веяло такой омерзительной властью, что желчь подступила к горлу. Но батя смотрел не на него, а на меня, и в его единственном видящем глазу не было ни надежды, ни страха.

Выход из ангара ударил по лицу холодной и влажной пощёчиной ночного порта. Ветер с моря нёс с собой запах соли, гниющих водорослей и мазута. Над причалом чёрной сигарой заслоняя редкие, пробившиеся сквозь тучи звёзды, висел бандитский дирижабль. Неуклюжий, покрытый заплатами и ржавыми потёками, он походил не на воздушный корабль, а на дохлого кита, выброшенного на небо.

— Шевелись, счастливчик! — прорычал один из моих конвоиров, толкая меня в спину. — Не заставляй хозяина ждать!

Я споткнулся и едва не упал, но второй удержал меня.

— Осторожней, ты, дубина, — пробасил он своему напарнику. — Сломаешь его раньше времени, так Хват с тебя шкуру спустит. Этот тип же у нас теперь курица, несущая золотые яйца.

— Ага, или дохлая курица, — хмыкнул первый. — Какая разница? Главное, чтобы яйцо снести успел.

Я молчал и покорно переставлял ноги. «Отлично. Пусть считают меня сломанной игрушкой и недооценивают. Их высокомерие — мой лучший союзник.» — в моей голове давно не было ни страха, ни отчаяния, а только хладнокровный расчёт. И именно расчётом и был сейчас занят мой мозг:

'Переменная первая: отец в заложниках. Это — константа, главный фактор уравнения.

Переменная вторая: Хват — жадный, жестокий, но при этом ленивый и слишком уверенный в своей силе. Он не станет проверять подделку слишком тщательно, если она будет выглядеть убедительно. Это слабость, которую можно использовать.

Переменная третья: двадцать четыре часа — жёсткий дедлайн, заставляющий действовать быстро и без права на ошибку.

И самый главный, невысказанный Хватом постулат, который он считал моим приговором, а я своей отправной точкой: он не собирается оставлять свидетелей в живых. Поэтому не имеет значения, вернусь я с артефактом или без, нас с отцом убьют всё равно. Никакой сделки нет и подавно, есть только отсрочка от смерти, а это значит, что я ему ничего не должен. Кроме мести'.