Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 107 – Джек из тени

Я не стал отвечать сразу и позволил этой тишине растянуться, наполниться их нетерпением. Изображая человека на последнем издыхании, я лежал на грязных досках, и каждый мой вздох был хриплым, рваным представлением. Я с видимым усилием перевернулся на бок и оттолкнулся от палубы дрожащей рукой, чтобы приподняться.

— Я… я нашёл… — прошептал едва слышным голосом, похожим на шелест. Я закашлялся, содрогаясь всем телом, и сплюнул на палубу вязкую слюну, смешанную с грязью, которую предусмотрительно набрал в рот. — Там… там было… чудовище…

— Мне насрать на чудовищ, калека! — рявкнул Хват, теряя терпение. Он сделал шаг вперёд, и его тень полностью накрыла меня. — Ты принёс то, за чем я тебя послал, или ты просто приполз сюда сдохнуть?

Я вздрогнул, как от удара, и покорно закивал, продолжая играть свой спектакль. Моя рука, дрожащая и вся покрытая грязью и запёкшейся кровью, медленно потянулась к ранцу, который валялся рядом. Пальцы очень естественно не слушались меня и несколько раз соскальзывали с пряжки. Я слышал за спиной нетерпеливое сопение и тихий презрительный смешок. Пусть. Пусть наслаждаются моим унижением. Чем ниже я паду в их глазах, тем выше будет мой триумф.

Наконец, пряжка поддалась, рюкзак раскрылся, и я, запустив руку внутрь, пошарил там, изображая поиски, и затем, сделав последние усилие, вытащил его.

Время на палубе словно замерло.

Я не собирался передавать своё творение из рук в руки. Я разжал пальцы, куб упал, глухо стукнувшись о просмоленные доски и откатился на пару сантиметров. Он остановился прямо в луже грязной воды и остался лежать там, иссиня-чёрный, неправильной, уродливой формы. Артефакт не блестел. Наоборот, он, казалось, пожирал тусклый свет прожекторов, его грани были провалами в абсолютную пустоту. И он дышал. С неровными, больными, живыми интервалами его поверхность на долю секунды подёргивалась слабой рябью, словно под его кожей билось пойманное умирающее сердце.

По палубе пронесся тихий суеверный вздох. Даже эти отбросы, эти прожжённые циники, почувствовали исходящую от него неправильность.

— Мать честная… что это за дьявольщина? — прошептал кто-то за моей спиной.

— Тихо ты, придурок, — прошипел другой. — Это же он… настоящий…

Хват застыл там, где стоял. Он молча смотрел на куб, и я видел, как меняется его лицо. Презрительная маска сползла, обнажив его истинную суть. Маленькие глазки расширились, в них вспыхнул и заплясал дикий алчный огонь. Губы приоткрылись в беззвучном «о», а ноздри раздувались, словно он пытался уловить запах немыслимого богатства и власти. Сейчас пират был похож на голодного волка, увидевшего раненого оленя. «Отлично. Он попался. Крючок проглочен вместе с леской и поплавком.» — подумал я, но не перестал смотреть измученным взглядом в туже сторону, что и все.

Хват опустился на одно колено и одним резким хищным движением выхватил куб из лужи, как коршун хватает добычу. На мгновение его пальцы замерли, не решаясь сжаться вокруг чужеродной поверхности, но всё же через секунду сжал его в своей огромной ладони.

По его телу прошла едва заметная дрожь. Он резко выпрямился, глядя на зажатый в кулаке артефакт так, словно держал в руках ключ от всего мира.

— Ха! — выдохнул он. А затем его грудь сотряс громкий торжествующий хохот. — ХА-ХА-ХА! Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ФАРТОВЫЙ, КАЛЕКА! Я ЗНАЛ!