Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 96 – Джек из тени

Волчок говорил о своем первом убийстве так же буднично, как о походе в магазин за хлебом. Это не было похоже на бахвальство бандита, пытающегося произвести впечатление. Это было похоже на отчет патологоанатома. Барон чувствовал, этот человек не просто подделка. Скорее идеально собранная, безупречно исполненная роль. Но кто был актером? А главное, кто был режиссером?

* * *

Я врал. Врал вдохновенно, нагло, глядя ему прямо в глаза. Легенда, созданная Алисой, отскакивала у меня от зубов. Я рассказывал ему о голодном детстве, о жестокости приютских воспитателей, о первой драке за кусок хлеба. Рассказывал о том, как впервые почувствовал в себе Силу, как она помогла мне выжить в безжалостном мире приисков, где каждый был готов перегрызть глотку соседу за лишний грамм Пыли. Смешивал правду своей прошлой жизни с вымыслом этой. Усталость программиста, годами жившего на износ, я выдавал за усталость бандита, вечно оглядывающегося через плечо.

— … и тогда я понял, — я замолчал, сделав глоток коньяка, который Барон молча налил мне. — В этом мире есть только два типа людей: те, кто ест, и те, кого едят. Сила и деньги, вот и вся философия. Остальное сказки для идиотов и попов. Империя, долг, честь… — я презрительно хмыкнул. — Красивые слова, за которыми прячутся такие же хищники, как и мы с вами. Только у них титулы и гербы, а у нас шрамы и отсидки.

Я видел, что он слушает, Барон не верил мне до конца, я это чувствовал. Но он слушал, моя философия была простой, циничной и понятной ему.

— Хорошая философия, — медленно произнес Барон. — Правильная. Но деньги и сила, это не цель, Волчок. Это лишь инструмент.

Он наклонился ко мне через стол, и его глаза, до этого холодные, на мгновение потеплели, но это была теплота огня в камине, красивая, но опасная.

— Посмотри вокруг, — он обвел рукой свой кабинет. — Этот мир, эта Империя… она больна. Она гниет изнутри, аристократы в Петербурге погрязли в разврате и интригах. Они давно забыли, что такое честь и долг. Чиновники воруют так, словно завтра конец света. А на троне сидит слабый, безвольный монарх, окруженный проходимцами и мистиками. Эта страна катится в пропасть, и скоро ее сожрут наши соседи. Те же японцы, которые только и ждут, чтобы вцепиться в наши дальневосточные земли.

Он говорил тихо, но каждое его слово было наполнено такой силой и убежденностью, что, казалось, стены кабинета дрожали.

— Я не собираюсь спокойно смотреть, как мой дом превращается в руины. Я строю новый дом, Волчок. Новый порядок. Здесь, на Дальнем Востоке. Порядок, основанный не на титулах и происхождении, а на реальной силе, на эффективности, на преданности. Я собираю под свои знамена тех, кто устал от этой гнили. Тех, кто готов строить, а не разрушать. Тех, кто готов сражаться за свое будущее.

Он смотрел на меня в упор, и я понял, что это вербовка. Он не просто предлагал мне работу, предлагал мне место в своем новом мире. Предлагал стать одним из его апостолов.

— Красиво говоришь, Барон, — я усмехнулся, чтобы скрыть волнение. — Прямо как кандидат в Сенат. Но я в политику не лезу, грязное это дело. Меня интересует мой карман. Какое мое место в твоем «новом порядке»? И, что самое главное, сколько мне за это место заплатят?

Барон рассмеялся, тихо, беззвучно, одними глазами.