Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 7 – Джек из тени

Помощник бросился выполнять приказ. А сенатор Орлов снова подошел к окну. Он смотрел на столицу Империи, и в его глазах горел холодный, мстительный огонь. Он проиграл битву, но война только начиналась. И в этой войне он не собирался соблюдать никаких правил.

Неделя, прошедшая после назначения, превратилась для третьей роты в персональный ад, а для Кирилла в изнурительный марафон по наведению порядка. Он не давал им спуску, гоняя до седьмого пота на полигоне, заставляя часами отрабатывать тактические маневры, которые для большинства были китайской грамотой. Его собственный взвод, уже прошедший эту школу, работал как слаженный механизм, служа немым укором и наглядным примером для остальных. Напряжение в казарме можно было резать ножом. Новички и ветераны из других подразделений смотрели на «строгановских» волками, а на самого Кирилла как на сумасшедшего тирана. Трое офицеров-аристократов, во главе с поручиком Вяземским, саботировали его приказы с вежливой, ядовитой улыбкой, исполняя их ровно настолько, чтобы не попасть под трибунал, но всем своим видом демонстрируя презрение.

Кирилл понимал, что ломает их через колено, но другого пути не было. В бою не будет времени на сантименты и классовые предрассудки. Либо они станут единым организмом, либо сдохнут поодиночке. И он предпочитал, чтобы они ненавидели его здесь, на полигоне, но выжили там, в настоящем аду.

Именно в разгар одной из таких тренировок, когда рота, мокрая от пота и злая, как свора цепных псов, отрабатывала штурм укреплений под его ледяные, безжалостные комментарии, его личный коммуникатор завибрировал вызовом по защищенному каналу. Таких каналов было всего два: один для связи с Корпусом, второй для отца.

— Пятиминутный перерыв! — рявкнул он, и бойцы с облегчением рухнули на землю, тяжело дыша и проклиная его на все лады.

Отойдя в сторону, Кирилл принял вызов. На экране появилось лицо отца, Андрея Ильича. И сердце Кирилла пропустило удар. Он привык видеть отца уставшим после рейса, немного ворчливым, но всегда по-своему спокойным и уверенным. Сейчас же на него смотрел постаревший за один день, растерянный человек с затравленным взглядом.

— Сынок… Кирилл… — голос отца был глухим и надтреснутым. — У нас тут… дела странные творятся.

— Что случилось, отец? — Кирилл постарался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри уже зарождалась холодная, липкая тревога. — Проблемы с дирижаблем? Контракт сорвался?

— Да нет, с «Удачей» все в порядке, слава богу, — Андрей Ильич оглянулся, словно боясь, что его подслушивают в собственном доме. — Люди какие-то приходили, два раза уже. В штатском, но с такой выправкой… знаешь, как у этих, из охранки, хотя представились работниками порта. Вопросы задавали, про наши рейсы, про грузы, про тебя… Все выспрашивали, с кем я дела веду, не вожу ли чего «неучтенного». Я им все как есть сказал, показал накладные. У меня же комар носа не подточит, ты знаешь. А они ушли, но так посмотрели… будто я уже в чем-то виноват. И соседи говорят, у дома нашего крутятся постоянно машины неприметные. Не по себе мне, сынок. Чует мое сердце, не к добру это.

Тревога внутри Кирилла мгновенно сменилась ледяным, расчетливым бешенством. Орловы. Он не сомневался ни секунды. Не сумев достать его через Князя, они решили ударить по самому больному, по единственному его уязвимому месту, по отцу.