Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 112 – Джек из тени

— Командир! Сзади! — заорал Хмырь, который держал оборону у заваренного нами запасного выхода. Я обернулся, в клубах пыли и дыма в образовавшийся пролом лезли черные фигуры.

Это был конец. Мы могли продержаться еще пять минут, десять, но не больше. Нас было слишком мало, я вытащил последний, третий кристалл из кейса, сунул его за пазуху и приготовился использовать, так сказать, «особые навыки» раньше времени…

В этот момент мы все услышали звук, который был музыкой для ушей. Звук, который я сам создал, ни с чем не сравнимый, хищный, ревущий вой турбин моих «Ястребов».

Над крышей нашего ангара, на предельно малой высоте, пронеслись три темных, стремительных силуэта. Я видел их через пробоины в потолке. Мои птички зашли со стороны моря, бесшумно, ниже уровня радаров, которых тут, впрочем, и не было, они открыли огонь.

Крупнокалиберные пулеметы, которые я установил на них, превращали людей и легкие укрытия в кровавое крошево. Они прошлись вдоль улицы, где сконцентрировались основные силы штурмующих, оставляя за собой полосу огня и смерти. Я видел, как боевики Барона, которые секунду назад чувствовали себя хозяевами положения, в панике метались, пытаясь спрятаться, но спрятаться от этого огненного дождя с небес было негде.

После первого захода «Ястребы» сделали круг и вернулись. Но на этот раз они не стреляли, зависли над крышами соседних зданий, из их распахнутых десантных отсеков по тросам посыпались фигурки бойцов. Мой старый взвод, бойцы занимали позиции на крышах, разворачивали пулеметы, занимая господствующие высоты и беря под контроль всю прилегающую территорию.

А один из «Ястребов» завис прямо над нашим складом. Рампа опустилась, и оттуда, как ангел-мститель, выпрыгнул капитан Соколов.

— Строганов! — заорал он, перекрикивая грохот боя. — Какого дьявола ты тут устроил⁈ Мы тебя уже похоронить успели, а ты тут в войнушку играешь!

Сверху на тросах спустили несколько ящиков.

— Держи, смертничек! Тут патроны, гранаты и кое-что потяжелее. Полковник велел передать, что он уже в пути и будет минут через двадцать.

Полковник Александр Ильич Арсеньев чувствовал, как палуба десантного корабля «Добрыня» вибрирует под ногами. Этот гул был похож на рычание огромного, разбуженного зверя. В десантном отсеке, в полумраке, пахнущем оружейной смазкой и мужским потом, сидела его первая рота. Угрюмые, злые лица, сжатые на рукоятях карабинов кулаки. Никто не разговаривал, в этом не было нужды. Голос их лейтенанта, которого они две недели считали покойником, прозвучал для батальона как удар набата. И теперь они летели в самое пекло, готовые рвать и метать за мальчишку, который умудрился стать для них легендой.

Арсеньев всматривался сквозь бронестекло командной рубки в огни ночного Владивостока. Город проносился внизу размытым, безразличным пятном. В руке он сжимал свой личный планшет. На экране все еще светился приказ, подписанный майором Волковым из ИСБ, и короткая приписка: «Действуйте, полковник. Вся ответственность на мне». Протокол «Омега». Арсеньев за двадцать пять лет службы в Корпусе слышал о нем лишь байки. Сверхсекретная директива, дающая полевому командиру практически неограниченные полномочия в случае угрозы государственной безопасности. И тот факт, что Волков активировал его из-за одного пропавшего лейтенанта, говорил о масштабе задницы, в которой они все оказались, красноречивее любых докладов.