Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 93 – Джек из тени

Не заезжая домой, я отправился прямиком на верфь. Мой «Руссо-Балт» мчался по пустынным ночным проспектам, и я чувствовал, как с каждой минутой во мне нарастает холодная решимость. Волков дал мне информацию, дал понять масштаб угрозы, но он не дал приказа. Он ждал, что я сам приму решение и начну действовать. Это был его стиль, не приказывать, а создавать условия, в которых ты не можешь поступить иначе.

Верфь встретила меня гулом работающих в ночную смену цехов и светом мощных прожекторов. Я немедленно отдал приказ по внутренней связи: «Всем начальникам цехов, ведущим инженерам и командирам подразделений —сбор в моем кабинете в семь утра. Форма одежды рабочая».

Ровно в семь в моем кабинете собрался весь костяк моей команды. Заспанные, встревоженные, они не понимали, что могло случиться. Грушин, Костя, старые мастера дядя Миша и Петрович, Матвеев, как начальник охраны. Я обвел их всех тяжелым взглядом.

— Коллеги — начал я без предисловий, и мой голос прозвучал так жестко, что даже привыкший ко всему Матвеев слегка напрягся. — Мирное время закончилось. С этой минуты верфь переходит на режим военного положения.

В кабинете повисла тишина. Я видел на их лицах недоумение.

— У меня появились… достоверные сведения, — я намеренно не стал раскрывать источник, — что внешнеполитическая обстановка резко обострилась. На Дальнем Востоке возможны серьезные провокации в самое ближайшее время. Поэтому мы должны форсировать выполнение государственного заказа. Все гражданские проекты временно уходят на второй план, не более пятнадцати процентов ресурсов. Все силы бросаются на одно направление.

Я подошел к голографическому столу и вывел на него трехмерное изображение. В воздухе завис, медленно вращаясь, хищный, стремительный силуэт моего ударного беспилотника.

— Проект «Кречет-М» наш главный приоритет. Я хочу, чтобы первая партия из ста машин была готова к отправке в войска через две недели.

В кабинете снова повисла тишина, но на этот раз это была тишина шока.

— Командир, это… невозможно, — первым подал голос главный инженер, Петрович. — У нас только-только отлажена линия. Мы планировали выйти на такую производительность через два месяца, не раньше. Нам не хватает комплектующих, специалисты не обучены…

— Значит, будут обучены, — отрезал я. — Работать будем в четыре смены. Спать здесь же, на верфи, в бытовках. Я лично утрою оклады всем, кто останется. Тех, кто не готов, никого не держу. Но те, кто останется, должны понимать: мы сейчас куем щит Империи. И от нашей скорости зависит, выстоит ли этот щит.

Я смотрел на них, на их растерянные, уставшие лица. Я требовал от них невозможного. Но потом я увидел, как меняется их взгляд. Растерянность уходила, уступая место той сосредоточенной решимости, которую я так ценил в них. Они не задавали лишних вопросов, не спрашивали, откуда у меня информация.

— Все будет готов к сроку, командир, — тихо, но твердо сказал Грушин. И остальные молча кивнули.

Следующие две недели превратились в один сплошной, лихорадочный, двадцатичетырехчасовой рабочий день. Верфь ревела и стонала, работая на пределе своих возможностей. Свет в цехах не гас ни на минуту. Я сам практически не покидал сборочный цех, спал по три-четыре часа в сутки прямо в своем кабинете, наспех перекусывая тем, что приносила Елена.