Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 52 – Джек из тени

— Отставить, — мысленно приказал ей, чувствуя, как напряглись мышцы. — Слишком открыто идут, однозначно будут соблюдать хотя бы видимость закона, а не стрелять посреди белого дня.

Я остался стоять у ворот один. Мои ребята, которые уже собирались идти за мной, тоже заметили кортеж и замерли на полпути. Лица, еще минуту назад сиявшие от радости, стали серьезными и сосредоточенными. Матвеев, стоявший на посту у проходной, медленно поправил кобуру на бедре, заодно подав знаки остальным бойцам на КПП.

Машины, не сбавляя скорости, подъехали прямо к воротам и остановились, как вкопанные. Дверцы открылись синхронно, и из них, как горох, высыпались восемь человек в строгих черных костюмах и темных очках. Они двигались быстро, слаженно, как единый механизм. Засчитанные секунды они оцепили периметр, их руки привычно лежали на скрытом под пиджаками оружии. Хотя Трое из «костюмов» в открытую держали мощные пушки в руках, сильно смахивающие на ручные пулеметы. Как только я увидел жетоны, демонстративно появившиеся на груди, все встало на свои места.

Затем из головной машины вышел высокий дяденька, один только его взгляд давал понять, что шутки кончились, не начавшись. Генеральская форма Особого Корпуса сидела на нем, как влитая. Ни единой лишней складки, ни пылинки. Седые волосы коротко подстрижены, лицо словно непроницаемая маска, на которой застыло выражение вселенской усталости и легкого презрения ко всему сущему. В его почти бесцветных глазах не было никаких эмоций, вообще. Это был взгляд человека, который видел слишком много смертей, предательств и человеческой глупости, чтобы еще хоть чему-то удивляться.

Я не знал его имени, но я понимал, кто это. Такие люди не занимают посты ниже начальника управления. А судя по тому, как почтительно замерли его бойцы охраны, это была птица очень высокого полета. Генерал медленно и неторопливо оглядел мою верфь. Его взгляд скользнул по новым цехам, по заложенным на стапелях секциям корпусов, по моим ребятам, застывшим в напряжении. Он не оценивал, просто фиксировал, как бездушная камера, внося данные в свою внутреннюю картотеку.

Все работы на верфи, которые только-только начали набирать обороты, мгновенно прекратились. Рабочие, увидев черные машины и людей в форме, попрятались за станками и штабелями материалов. На всей огромной территории воцарилась давящая на уши тишина, нарушаемая лишь криками чаек и завыванием ветра.

Генерал закончил свой молчаливый осмотр и перевел взгляд на меня. Мы смотрели друг на друга через всю площадь, разделявшую нас. Он — воплощение государственной машины, холодной, безжалостной и всемогущей. И я, дерзкий мальчишка, который посмел играть на их поле по своим правилам.

Атмосфера была душной до предела. Казалось, еще мгновение, и между нами проскочит искра, после чего все вокруг загорится. Я чувствовал, как за моей спиной парни сжимают кулаки, как Матвеев уже готов выхватить оружие. Но я стоял неподвижно, не показывая ни страха, ни агрессии, просто ждал. Я знал, что он приехал не для того, чтобы меня арестовать.

Первым тишину нарушил Матвеев. Старый служака, для которого дисциплина и устав были вшиты в подкорку, не мог просто стоять и смотреть. Он сделал несколько шагов вперед, вытянулся в струнку, как на параде, и четко, по-военному, отдал воинское приветствие.