Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 64 – Джек из тени

— Еще минус зайчик — многообещающе посмотрев на Бету, громко произнес Кирилл

Наблюдавшие за этой сценой японские солдаты застыли в оцепенении. В этот момент из ближайшего оврага, с отчаянным криком «Банзай!», на Кирилла бросилась группа из десятка солдат. На их груди были закреплены ранцевые подрывные заряды, последний довод тех, кому нечего терять.

Кирилл даже не повернул в их сторону головы. Он лишь лениво махнул рукой в их направлении. Земля перед несущимися на него солдатами вздулась, а затем взорвалась, извергнув стену слепящего пламени. Солдаты-смертники и их заряды исчезли в этом огненном вихре, даже не добежав до цели. Их собственные взрывные устройства сдетонировали в этом аду, создав вторичную ударную волну, которая разметала и оглушила товарищей по оружию, находившихся поблизости. Когда дым и пламя рассеялись, Кирилл стоял в центре выжженного круга, абсолютно невредимый. Вокруг него в радиусе двадцати метров не было ничего живого.

Теперь на поле боя остались только Строганов и капитан японской армии.

Десятки пар глаз, русских и японских, были прикованы к двум фигурам, застывшим посреди поляны смерти. Весь остальной бой, казалось, замер, превратившись в незначительный фон для этого противостояния.

Капитан Исида тяжело дышал, его грудь вздымалась под броней. Он смотрел на Кирилла, и в его глазах горела смесь ненависти, ярости и плохо скрываемого страха. Капитан прекрасно осознал, что все его тактические приемы, вся его мощь оказались бесполезны против этого русского монстра.

Исида понимал, что бой на дистанции будет проигран заранее. Его атаки были для этого существа не более чем детскими игрушками. Оставался лишь один, последний шанс. Ближний бой, где исход решает не только уровень силы, но и мастерство.

— А-а-а-а-а! — из груди Исиды вырвался нечеловеческий, полный отчаяния и ярости крик.

Он отбросил в сторону свой бесполезный фокусирующий жезл. Одним резким движением он выхватил с пояса катану. Клинок, выкованный из особого сплава, пропитанного боевой Пылью, мгновенно вспыхнул зловещим, багрово-красным светом. Вокруг лезвия закружились видимые даже невооруженным глазом волны концентрированной энергии, готовые рвать и кромсать броню и плоть. Исида собрал всю свою оставшуюся силу и вложил в этот последний, отчаянный рывок. Пригнувшись к земле, он сорвался с места, превратившись в алую молнию, несущуюся на Кирилла.

Кирилл же стоял неподвижно. Он мог бы испепелить его десятком разных способов, даже не сходя с места. К примеру, заключить японца в силовой кокон и раздавить. Но что-то внутри него, та самая холодная месть, требовала иного. Требовала унижения, показать этому надменному самураю всю тщетность его усилий.

Он лениво, почти небрежно, посмотрел на тело второго убитого им Дельты. Рядом с ним, в грязи, лежал его клинок, короткий вакидзаси, чье тусклое красное свечение уже почти угасло. Кирилл протянул руку, и вакидзаси, подхваченный невидимой силой, взмыл в воздух и плавно лег ему в ладонь.

В тот же миг, как только пальцы Кирилла коснулись рукояти, произошло преображение. Тусклый красный огонек вспыхнул, сменившись на яркое холодно-голубое сияние. Клинок загудел, вибрируя от переполнявшей его мощи. Его лезвие, казалось, стало тоньше, острее, сама его кромка растворилась, превратившись в линию чистого света, способную разрезать молекулы. Исида был уже в нескольких метрах. Его красная катана, занесенная для рубящего удара сверху, несла в себе всю мощь его отчаяния. Он целился расколоть русского демона надвое, от головы до самого основания.