Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 16 – Джек из тени

Масштаб предстоящей операции, откровенность, с которой командир и офицеры Корпуса разложили перед ними всю правду, и, самое главное, оказанное им доверие, все это не укладывалось в голове.

— Ты понимаешь, что вообще происходит? — наконец нарушил молчание Сизов. Он не курил, просто стоял рядом, его пальцы нервно теребили пуговицу на кителе. — Я до сих пор не могу поверить! Нас ведь отправили на смерть. Просто выкинули, как мусор. А здесь…

Сизов замолчал, не в силах подобрать слова. Все поняли, о ком он говорит.

— Я видел его личное дело, когда взломал академическую сеть — продолжил Сизов тише, почти шепотом. — Думал, это шутка, а там почти все под грифом «секретно». Сын купца, травма, зачисление в Корпус, а дальше только пустота. Только сухие номера приказов и операций без расшифровки.

В курилке снова повисла тишина.

— А теперь вот это, — Сизов обвел рукой вокруг. — Князь Барятинский, который обнимает его, как сына. Офицеры Корпуса, которые планируют свою операцию, советуясь с ним. Это новое оружие, которое капитан, судя по всему, сам и создал. Кто он такой, черт возьми?

Этот вопрос висел в воздухе. Каждый задавал его себе, но ответа не было.

— Не знаю, кто он, — хрипло сказал Федорыч. — но капитан дал нам шанс, и я за этот шанс буду грызть землю.

Его слова нашли отклик у всех, все чувствовали то же самое. В этот момент в курилку вошел Грушин. Его лицо, как всегда, было невозмутимым. Он слышал конец их разговора, но никак не отреагировал.

— Семен, — не выдержал Воробей. — Ты же с ним с самого начала. Ты-то должен знать кто он?

Грушин затянулся, выпустил густое облако дыма. Он посмотрел на их полные надежды и вопросов лица.

— Наши профессора в Академии… — вдруг сказал Воробей, и его голос дрогнул от догадки, которая почти обожгла по-настоящему. — Генерал Скобелев, полковник Вяземский… все эти теоретики, которые учат нас воевать по книжкам столетней давности… Они же просто дети по сравнению с ним!

Грушин посмотрел на него долго, как-то по-новому. Потом на его губах появилась грустная, но в то же время гордая улыбка. Он ничего не сказал, просто молча докурил свою папиросу, бросив окурок в урну и, хлопнув Воробья по плечу, вышел из курилки, оставив их наедине с их догадками и прозрением.

* * *

Воздух на базе Особого Корпуса был другим. Он не пах пылью старых аудиторий, типографской краской учебников и дешевым табаком, который тайком курили курсанты за казармами. Здесь пахло морем, работающими пылевыми двигателями и едва уловимой, но всепроникающей аурой постоянной напряженной готовности. Этот воздух заставлял расправить плечи и инстинктивно говорить тише, двигаться быстрее.

Воробей, Федорыч, Сизов и еще несколько парней из их нового взвода возвращались в свои казармы после ужина. Разговор с Грушиным, точнее, его многозначительное молчание, оставил после себя больше вопросов, чем ответов. Они шли по широкой бетонной аллее, освещенной высокими, безжалостно-яркими прожекторами, и молчали. Каждый переваривал события последних дней, пытаясь уложить в голове новую головокружительную реальность.

— Как в другом мире, — наконец нарушил тишину Сизов, глядя на пронесшийся мимо бронеавтомобиль с эмблемой Корпуса на борту. — В Академии в это время уже все дрыхнут. А здесь жизнь только начинается.