Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 19 – Джек из тени

— В ближнем бою, — сказал капитан, его голос был немного хриплым от напряжения, — пистолет, это не только стрельба. Это кастет, рычаг, точка опоры. Не бойтесь контакта, сокращайте дистанцию, лишайте противника пространства для маневра. Ломайте его стойку и баланс.

Он показывал, объяснял, снова и снова повторял движения. И курсанты, затаив дыхание, смотрели на это смертоносное представление. Они видели, как внимательно слушают капитана опытные офицеры разведки, как они задают вопросы, кивают, впитывая каждое слово. Он учил воевать тех, кто сам был воплощением войны.

— Десять минут, —прозвучало за их спиной.

Они нехотя оторвались от зрелища и, стараясь не шуметь, попятились назад. В казарму они вернулись в полном молчании. Каждый думал о своем, но в то же время об одном и том же. В ту ночь в казарме батальона курсантов долго не спали. После отбоя, когда погас свет и надзирающий офицер сделал свой обход, начались тихие, приглушенные разговоры. Курсанты, лежа на своих койках, шепотом делились впечатлениями.

— Ты это видел⁉ — шептал Сизов, свесившись с верхнего яруса. — Это охренеть как круто!

— Да не в этом дело, — хрипло ответил ему Федорыч с нижней койки. — Я не про силу. Ни одного лишнего движения, Строганов как машина, ни одного лишнего движения.

Воробей лежал, глядя в темный потолок, и слушал эти возбужденные, испуганные голоса. Он снова и снова прокручивал в голове увиденное. Невероятную скорость, холодную и расчетливую жестокость в каждом движении их командира.

Он вспомнил Грушина в курилке, как смотрел на них Барятинский. Вспомнил, как переменился в лице генерал Скобелев, когда Кирилл, уходя, обернулся на трапе дирижабля. И разрозненные куски мозаики начали складываться в одну пугающую картину.

Двое суток показались Воробью и остальным курсантам одной бесконечной, изматывающей тренировкой, прерываемой лишь короткими провалами в сон, похожий на обморок. За это время они отстреляли столько патронов, сколько не видели за все время обучения в Академии. Тела ныли от веса штурмовой брони, а плечи были покрыты синяками от отдачи автоматов.

Но это была сладкая боль, которая давала надежду, каждый щелчок затвора, каждая смена магазина, каждый успешный выстрел на полигоне. Они все еще боялись, но теперь их страх был другим.

На рассвете третьего дня их снова подняли в шесть утра. Но на этот раз не было ни паники, ни суеты. В казарме стоял деловитый, лязгающий гул. Курсанты, уже привычными, отточенными движениями, облачались в свои доспехи. Застежки щелкали, ремни затягивались, шлемы садились на место, прикрывая голову.

Когда батальон выстроился на том же бетонном поле, где три дня назад они стояли, как оборванцы, это была уже совершенно другая армия. Четыреста фигур в одинаковой, матово-черной штурмовой броне «Сокол-3». За их спинами виднелись рукоятки штурмовых автоматов «Гроза». В подсумках лежали запасные магазины, гранаты, аптечки. Курсанты стояли ровными, молчаливыми шеренгами.

Вместо старых, неуклюжих Орлов на летном поле их ждали пять стремительных, хищных десантно-штурмовых дирижаблей проекта Валькирия. Их матово-черные корпуса, казалось, поглощали серый утренний свет. Угловатые, рубленые формы, батареи скорострельных турелей заградительного огня, мощные маршевые двигатели, все в них дышало скоростью и смертоносной мощью. Это были не транспортники, а настоящие боевые корабли, способные не только доставить десант, но и поддержать его огнем.