Книга Воздушная кавалерия. Том 7, страница 66 – Джек из тени

Телефон на столе зазвонил, столичный номер. Савельев похолодел, это был тот самый помощник Голицына.

— Ну что, полковник, как там наш строптивый купец? — раздался в трубке голос. — Успокоился?

Савельев сглотнул.

— Купец в порядке, ваше высокородие, — прохрипел полковник. — А вот Северского больше нет.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— Как нет? — недоуменно переспросил голос.

— Совсем нет, — подтвердил Савельев. — Его повесили, его людей положили по всему городу…

Тишина на том конце стала еще более глубокой. А потом раздался короткий, похожий на щелчок, звук. Помощник просто бросил трубку. Полковник Савельев откинулся в кресле. Он вдруг с кристальной ясностью понял, что только что стал свидетелем смены эпох.

В то же утро, в своем особняке на Фурштатской, граф Лиманский пил свой утренний кофе и просматривал биржевые сводки. Ночь он спал плохо, отсутствие новостей из Иркутска нервировало.

Вошел дворецкий с серебряным подносом. На подносе лежала одна-единственная записка. Лиманский лениво вскрыл конверт, ожидая прочесть об очередном мелком инциденте. Но то, что он прочел, заставило его замереть.

Граф несколько раз перечитал депешу, не веря своим глазам. Лиманский медленно поднялся и подошел к коммуникатору. Через несколько минут он уже говорил с Голицыным.

— Князь, — голос Лиманского был необычно тихим. — У нас большие проблемы.

Я сидел в гостиной отцовского дома и пил чай. Тот самый, с чабрецом. Отец сидел напротив и молчал. Батя не задавал вопросов о том, что произошло ночью, просто смотрел на меня. Вариантов, что могли делать в городе носью две с половиной сотни гвардейцев его сына, было немного.

— Все закончилось, батя, — сказал, нарушив тишину. — Тебя больше никто не тронет.

— Я и не боялся, сынок, — он усмехнулся в свои седые усы. — Знал, что ты придешь.

Мы помолчали еще немного.

— Ты когда обратно? — спросил отец.

— Через час, дел в столице много, а еще скоро в Китай лететь…

— Это правильно, — кивнул он. — Твое место теперь там. А здесь мы как-нибудь сами.

Он встал и подошел ко мне. Положил свою тяжелую, мозолистую руку мне на плечо.

— Только ты это… береги себя, Кирилл! Не лезь на рожон, ты у меня один и есть.

Я поднял на него глаза.

— Постараюсь, батя.

— Да, ты уж постарайся — усмехнулся он в ответ. — особенно там, за ленточкой.

К своему стыду пропустил целую главу, которая затерялась в черновиках. ((

Прощенья просим! Шестая глава встала на свое законное место и все сместилось.

Прода будет сегодня вечером или в полночь.

Благодарю за понимание.

Три дня минуло с тех пор, как Иркутск проснулся в новой, пугающей реальности. Три дня, как тело некогда всесильного криминального авторитета Саши Северского качалось в петле под хрустальной люстрой его собственного ресторана, служа молчаливым и крайне убедительным предостережением всем, кто вздумает встать на пути у барона Строганова.

В столице, впрочем, царило обманчивое спокойствие. Жизнь текла своим чередом, и лишь в самых высоких кабинетах и самых темных углах аристократических салонов шепотом обсуждали «иркутский инцидент», пытаясь понять, кто и, главное, с чьего позволения устроил эту показательную порку.

Сам же виновник переполоха, барон Кирилл Андреевич Строганов, вернулся к своим академическим обязанностям так, словно и не отлучался. Он читал лекции, принимал зачеты и гонял своих курсантов по учебному плану, от которого даже у закаленных ветеранов сводило зубы. Со стороны декан казался абсолютно спокойным, даже отстраненным, и лишь самые внимательные могли заметить небольшую напряженность, которая постепенно сходила на нет.