Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 98 – Джек из тени

Его черный, гербовый автомобиль, мягко шурша шинами по брусчатке Дворцовой площади, остановился у главного подъезда. Лакей в императорской ливрее распахнул дверцу. Князь вышел, оправив складки на своем безупречном костюме из лучшего английского сукна. Он вдохнул холодный, влажный воздух Петербурга и самодовольно улыбнулся.

Город, еще вчера бившийся в лихорадке хаоса, сегодня был на удивление спокоен. Усиленные патрули полиции на улицах, машины Особого Корпуса на ключевых перекрестках, гвардейские пикеты у правительственных зданий — все это говорило не о панике, а о том, что власть, наконец, взяла ситуацию под контроль. А значит, время слабых и нерешительных прошло. Настало время сильных. Таких, как он.

Князь был уверен, что Император, напуганный недавними событиями, наконец, осознал, что опираться на безродных выскочек, подобных Строганову, — гибельный путь. Этот мальчишка, этот инженер-нувориш, нанес Империи больше вреда, чем все японские шпионы вместе взятые. И теперь, когда барон, по слухам, лежал при смерти, Императору снова понадобились старые, проверенные рода, опора трона. И род Голицыных, один из древнейших и влиятельнейших, был первым в этом списке.

— Князь Голицын, — козырнул ему дежурный офицер в холле, отделанном белым мрамором. — Его Императорское Величество ожидает вас. Прошу.

Голицын проследовал за офицером. Князь ожидал, что его проведут в одну из приемных, где ему, возможно, придется подождать в компании других вельмож. Но его повели по другому маршруту. Через закрытые для посторонних коридоры личных апартаментов императорской семьи. Это было неслыханной честью. Сердце князя сладко заныло в предвкушении. Значит, разговор будет действительно важным и конфиденциальным. Возможно, речь пойдет о новом назначении. Глава Сената? Или, может быть, даже пост в Государственном совете?

Коридоры, по которым его вели, были непривычно оживленными. Сновали адъютанты с папками, в углах стояли усиленные посты гвардейцев в полной боевой выкладке, их лица были серьезны и сосредоточены. Но Голицын не обращал на это внимания, списывая все на последствия недавнего кризиса.

Наконец, личный секретарь государя, сухопарый чиновник с цепкими глазами по имени Анатолий Петрович, остановился у массивной двери.

— Прошу, ваше сиятельство.

Голицын вошел в кабинет. Это было просторное, залитое утренним светом помещение, где строгая функциональность рабочего места сочеталась с имперской роскошью. Огромный письменный стол из красного дерева, заваленный картами и бумагами, книжные шкафы до самого потолка, на стенах — портреты предков Императора в тяжелых золоченых рамах. Сам Николай Александрович стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на раскинувшийся внизу город.

— Ваше Императорское Величество, — начал было князь, отвешивая положенный поклон.

— Давай без чинов, Александр, — не оборачиваясь, произнес монарх. Его голос был спокойным и на удивление усталым. — Проходи, садись.

Голицын, слегка озадаченный таким приемом, прошел и опустился в одно из кресел, обитых темно-зеленой кожей.

— Знаешь, — продолжил Император, все так же глядя в окно, — я всегда помнил о долгах своей семьи. Обо всех долгах. Даже о тех, которым уже не одна сотня лет. Так учил меня отец: Романовы всегда платят по счетам. Это залог стабильности трона.