Онлайн книга «Воздушная кавалерия. Том 8»
|
Все гости у костра замолчали, переваривая услышанное. Байки сменились суровой, пугающей реальностью. Желающих перевестись в «девятку» резко поубавилось. — А… а правда, что у вас теперь в офицерах бывшие унтера? — робко спросил Чэнь, прерывая гнетущую тишину. — Все так, — кивнул Ван Чун. — Всех старых «господ» барон отправил в роты рядовыми. А на их места поставил лучших сержантов и капралов. Тех, кто прошел его адскую полосу, кто показал себя в учебных боях. — Эх! Вот это халява! — мечтательно протянул Лэй. — Из грязи в князи! — Халява? — Ван Чун посмотрел на него, как на идиота. — Каждый четвертый из этих счастливчиков уже написал рапорт с просьбой вернуть его обратно в сержанты, да хоть в рядовые, лишь бы подальше от штаба и начальства! — Почему⁈ — Потому что их гоняют теперь похлеще, чем нас, простых солдат. Потому что за любой косяк твоего подчиненного теперь отвечаешь ты. Своей головой. Если твой взвод провалил марш-бросок — ты бежишь вместе с ними дополнительные десять километров. Если твой солдат заснул на посту — ты вместе с ним роешь окопы в полный профиль. В теплом штабном бункере отсидеться не выйдет. Своих людей ты ведешь в атаку лично. И умираешь вместе с ними, если что-то пойдет не так. Ответственность, парень, вот что это такое. И далеко не все готовы ее нести. Так что подумай еще раз, хочешь ли ты в наш «рай»… * * * Личный блиндаж полковника Императорской армии Косигавы был больше похож на загородный домик и был островком порядка посреди хаоса и грязи маньчжурского фронта. Идеально отполированный походный стол из красного дерева, на котором в безупречном порядке лежали карты и папки с донесениями. На стене фамильная катана в лакированных ножнах и каллиграфический свиток с изречением из «Бусидо»: «Истинная храбрость в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть». Косигава был потомственным самураем, для которого война была не ремеслом, а искусством и высшим проявлением духа. Он презирал китайцев за трусость и неорганизованность, но уважал русских за их упрямство и стойкость. И сейчас с холодным интересом изучал донесения военной разведки, касающиеся именно русских. Данные были обрывочными, но вырисовывали крайне любопытную картину. Некий русский барон, молодой и никому не известный в Китае, взял под свое полное командование целую китайскую пехотную дивизию. Дивизию, которую его, Косигавы, полк еще недавно перемалывал в пыль, не неся при этом практически никаких потерь. — Девятая дивизия, — пробормотал полковник себе под нос, постукивая пальцами по папке. — Снята с фронта, отведена в тыл. Полная замена командного состава. Новые методы подготовки, основанные на «повышенной физической и психологической нагрузке». Косигава усмехнулся. «Повышенная нагрузка». Звучит как типичная попытка варваров решить проблемы грубой силой. Заставить ленивых китайских крестьян больше бегать и прыгать. Наивно. — Про вооружение ни слова, — продолжил он читать. — Полная информационная блокада. Лагерь оцеплен русскими специалистами. Контакты с местным населением и другими армейскими частями пресечены. Это уже было интереснее. Значит, русские что-то скрывают. Новое оружие? Новые технологии? Вряд ли. По данным агентуры в Пекине и в самой Северной армии, куда его люди имели довольно глубокий доступ, никаких серьезных поставок нового вооружения для Девятой дивизии не планировалось. Наоборот, ходили слухи, что китайское командование недовольно действиями русского барона и готово в любой момент свернуть этот «эксперимент». |