Онлайн книга «Воздушная кавалерия. Том 8»
|
Император появился, как всегда, практически незаметно, оккупировав трон своей венценосной пятой точкой, используя свой дар и невнимательность разгорячённой публики. Один момент его не было — и вот он уже здесь, в парадном мундире, при всех орденах, с цепью Андрея Первозванного на груди, и его присутствие ощущалось физически — как изменение давления воздуха перед грозой. Чтобы окинуть своим отеческим взором кружащиеся в танцах парочки, щебечущие о моде и последних сплетнях стайки дам, патриархов, что терли между собой за жизнь, деньги и дураков-наследников, не забывая между делом вспоминать, что раньше было лучше. Постепенно, как обычно, впрочем, все больше и больше подданных замечало своего монарха, выражая свою радость и любовь всеми возможными, а главное, протокольными способами. Музыка постепенно затихала, давая понять танцующим, что сейчас не их время. Доверенные люди, из числа камер-фурьеров и адъютантов, начали ненавязчиво, но последовательно освобождать площадку перед монархом от неопытных посетителей. Старички мероприятия уже давно заняли правильные рубежи, чтобы оказаться в первых рядах, когда начнётся то самое политическое шоу. И оно началось, степенно и размеренно. Император говорил медленно, но абсолютно уверенно, так что до каждого дошло, что с прошлого собрания ничего не изменилось, имперская власть сильна и ничто не изменит сей факт. Это тоже был ритуал, который показывал, что Николай Александрович твердо стоит на ногах и ещё долго будет рулить этой лодкой. Его голос, усиленный акустикой зала, звучал ровно и властно, без пафоса, но с той особой тяжестью, которая свойственна людям, привыкшим к тому, что их слова определяют судьбы миллионов. И вот началось. Все, кто имел власть на территории страны, внимательно следили за тем, какого именно кролика Император достанет из шляпы в эту минуту. Сначала пошли награждения всех мастей для поддержания формализма и статуса. За лучший удой, за самый большой сбор иван-чая в Подмосковье, за образцовое содержание конезавода, за выведение нового сорта картофеля, устойчивого к колорадскому жуку. Многих аристократов это откровенно веселило — они шутили, прикрываясь веерами и программками. Другие следили с серьёзными лицами, понимая, что каждая такая «мелочь» — это сигнал: Император помнит всех, от министра до последнего агронома. Что в его картотеке нет «мелких людей». Далее — более серьёзное. К Императору потянулись вояки. С учетом количества стычек на границе, особенно проблем с японцами, паркетных шаркунов не было совсем, сплошь боевые офицеры и генералы. Снова отличился князь Барятинский, командующий Дальневосточным корпусом жандармерии. Как тихо пошутил монарх, вешая ему на шею «Анну», он уже не знает, чем удивить старого вояку — все ордена, какие есть в Империи, у него уже имеются, причём по два раза. — Ваше Императорское Величество, — Барятинский, седой, как лунь, с лицом, похожим на старый сапог, принял орден с невозмутимостью человека, для которого это рутинная процедура. — Смею заверить, что есть ещё ордена, которых у меня нет. Например, Мальтийский. Вы ведь можете похлопотать? Зал грохнул смехом. Император, кивнув, усмехнувшись про «наглеца в генеральском мундире» и перешёл к следующему. Дальше — менее отличившиеся генералы и офицеры… |