Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 88 – Джек из тени

Патриарх прошелся вдоль стола, активно жестикулируя.

— Эти беспилотники, эти ракеты… Это пугач! Дорогая, разрушительная, но всего лишь демонстрация силы! Он выбил нам тяжелые стволы, чтобы мы не сбили его дирижабли. А пехоту не тронул, потому что знает — если он пошлет своих пятьсот штурмовиков в лобовую атаку на нашу оборону, то умоется кровью!

— В целом логично, ваша светлость, — осторожно кивнул Игнатов, хотя в глазах старого вояки все еще плескалось сомнение. Опыт подсказывал ему, что Имперский Аудитор ничего не делает просто так. Но перечить воспрянувшему духом сюзерену он не стал. — Прикажете перегруппировать силы?

— Да! — рявкнул Юсупов. — Всех, кто остался в парке, оттянуть в здание. Если эти черные ублюдки сунутся внутрь — встретим их свинцом! Мы будем сидеть в глухой обороне. До утра он не продержится. Завтра весь Петербург узнает о том, что он бомбил город, и Канцелярия сожрет его с потрохами!

Гвардия пришла в движение. По уцелевшим проводам полетели приказы. Раненых спешно стаскивали в импровизированный лазарет в подвале. Пожарные команды из числа слуг заливали тлеющие обломки дронов пеной.

А затем наступило ожидание.

Самое страшное время на войне — это когда стихает канонада. Когда ты сидишь в укрытии, сжимая в потных руках оружие, и вслушиваешься в темноту.

Прошло полчаса. В бункере восстановили основное освещение. Техники сумели перехватить сигнал с нескольких чудом уцелевших внешних камер.

На экранах виднелся изуродованный двор усадьбы. Дым рассеялся, смытый холодным дождем. Искусственный туман, напущенный Строгановым, начал редеть, оседая на брусчатку серой влажной пылью.

И там, за разбитыми мраморными балюстрадами, в тени искореженных деревьев парка… ничего не происходило. Никаких цепей атакующей пехоты. Никаких штурмовых машин, проламывающих стены.

Строганов не шел на штурм.

Михаил Олегович сидел в своем кресле, отбивая пальцами нервный ритм по подлокотнику. Он неотрывно смотрел на мониторы, ожидая увидеть волчий оскал на броне врага. Но экран показывал лишь мертвую тишину разоренного гнезда.

И эта тишина пугала патриарха сейчас гораздо сильнее, чем вой падающих с небес ракет. Потому что в глубине души, заблокированной высокомерием и самоуверенностью, пульсировала страшная мысль: инженер, конструирующий гениальные машины смерти, никогда не оставляет работу недоделанной. Если он не идет в лобовую атаку, значит… он уже нашел другой путь. Путь, который они просто еще не способны осознать…

Где-то в глубине подземелий дворца, там, куда не доставали объективы камер и куда не доходили патрули сжавшейся в комок гвардии, раздался первый, едва слышный шаг ботинка по камню…

Минус первый этаж дворцового комплекса Юсуповых, обычно сверкающий натертым кафелем и пахнущий свежим крахмалом из прачечных, сейчас напоминал коллективную гробницу. Гул вентиляционных систем, прогоняющих воздух через фильтры, казался неестественно громким в абсолютной, звенящей от напряжения тишине.

Весь обслуживающий персонал — от поварят до старших горничных — сбили в стадо и загнали сюда сразу после первых взрывов. Наверху, в роскошных залах и на мраморных лестницах, остались лишь ветераны личной гвардии князя и те, кто мог оказать хоть какую-то медицинскую помощь. Остальным приказали забиться в щели и молиться, чтобы многотонные бетонные перекрытия выдержали. Сводчатый потолок обширного складского помещения периодически вздрагивал, осыпая на головы людей мелкую белую пыль. Каждый раз, когда наверху ухали тяжелые калибры, полсотни слуг, сбившихся в кучу среди стеллажей с постельным бельем и запасами провизии, синхронно вжимали головы в плечи. Они надеялись лишь на то, что победители — кем бы они ни оказались — сохранят остатки вменяемости и не станут пускать в расход челядь просто ради забавы.