Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 126 – Джек из тени

Причиной тому были новые лица, появившиеся в зале к вящему неудовольствию старой родовой знати. Вдоль зеркал и колонн стояли люди, чей вид резал глаза потомственным графам и князьям. Боевые офицеры с обветренными, грубыми лицами, на которых парадные мундиры сидели с непривычной угловатостью; молодые инженеры в строгих фраках без родовых гербов, но с петлицами Имперского политехнического общества; промышленники нового толка, поднявшиеся на военных заказах. Их истории подозрительно напоминали стремительный взлет Кирилла Строганова.

Старики жались по углам, сбиваясь в тесные, ощетинившиеся тростями и лорнетами стайки.

— Вы поглядите на это сборище, Петр Игнатьевич, — тихо цедил сквозь зубы тучный действительный тайный советник князь Мещерский, нервно теребя пуговицу жилета. Он косился на двух флотских офицеров с георгиевскими крестами, о чем-то весело переговаривавшихся у фуршетного стола. — В святая святых пускают армейских выскочек и купчишек третьей руки! Скоро сюда начнут приглашать мастеровых прямо из цехов. Куда смотрит Двор?

Стоявший рядом старый граф Демидов, чудом удержавшийся у руля своего уральского конгломерата после визита Строганова, лишь криво усмехнулся. В отличие от столичного сибарита Мещерского, Демидов лично прочувствовал тяжесть строгановского армейского ботинка на своей шее и иллюзий не питал.

— Радуйтесь, князь, что вас вообще сюда пустили, — глухо отозвался Демидов, пригубив шампанское. Бокал в его суховатой, покрытой пигментными пятнами руке мелко подрагивал. — И потише с языком. Те «купчишки», на которых вы изволите морщить нос, теперь формируют заказы Военного министерства. А те, кто пытался закрыть перед ними двери… ну, вы читали утренние газеты. Ермолов тоже считал себя солью земли. Теперь эта «соль» остывает в семейном склепе.

Мещерский поперхнулся воздухом, затравленно огляделся по сторонам и торопливо спрятал платок в карман. Никто из старых родов больше не сомневался: монарх начал формировать новую опричнину. Молодую, клыкастую, не связанную круговой порукой кумовства и готовую рвать глотки по первому слову Трона.

И в этот момент над залом громыхнул голос церемониймейстера.

Массивный золоченый жезл с глухим, гулким стуком ударил в паркет, заставив смолкнуть струнный оркестр и оборвав сотни светских бесед. Распорядитель бала набрал в грудь побольше воздуха. Его голос, усиленный акустическими артефактами под потолком, раскатился по Екатерининскому залу с колокольной торжественностью:

— Его сиятельство, Имперский Аудитор, граф Кирилл Андреевич Строганов! С супругами — графиней Еленой Александровной и графиней Натальей Игоревной!

Зал замер, сотни аристократов синхронно повернули головы к парадному входу, словно подсолнухи за солнцем. По толпе прокатился единый, сдавленный вздох. Присутствие Елены Воронцовой никого не удивляло. Но Наталья Ростова… Девушка, чей брак был заключен за пять минут до истечения моратория, чьи глаза еще вчера на миллионах экранов полыхали первобытным бешенством, сегодня входила во дворец как полноправная хозяйка положения.

Но распорядитель еще не закончил. Сделав крошечную паузу, гофмаршал стукнул жезлом во второй раз:

— И его сиятельство… граф Илья Сергеевич Гончаров!

Вот тут по залу прошел настоящий тектонический сдвиг. Граф Демидов судорожно дернул кадыком, едва не выронив бокал. Уральское промышленное лобби, присутствовавшее на балу, окончательно и бесповоротно охренело. Гончаров! Мальчишка, которого они месяц назад морили голодом в екатеринбургской клинике, чью мать держали на пылевом поводке, вымогая стратегические патенты на пылевую броню… Он стоял здесь, в сердце Империи. Под прямой защитой одного из хищников столицы. Который однозначно смог раскрыть проблему состояния матери Ильи, раз паренек был в Петербурге. Одно его появление говорило о многом.