Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 125 – Джек из тени

Еще вчера столичные обыватели до кровавых мозолей на пальцах строчили комментарии под записями штурма юсуповского дворца, а биржевые маклеры с серыми лицами глотали валокордин прямо у рабочих терминалов. Но уже к утру цифровая реальность преобразилась. Стараниями невидимого «Кота-директора», получившего предельно жесткую директиву от высокого начальства, ленты новостей вычистило до зеркального блеска. Кровавая драма растворилась в океане патоки, восторгов и грандиозных анонсов: Российская Империя готовилась праздновать помолвку Цесаревича Алексея Николаевича с испанской инфантой Трианой.

Заголовки центральных ведомостей пестрели описаниями платьев, приемов и дипломатических побед. А то, что из высшего общества разом выпало добрых два десятка звучных фамилий, подавалось с изысканной, почти издевательской лаконичностью. Где-то на пяты-седьмых страницах, мелким убористым шрифтом между биржевыми котировками льна и рекламой пылесосов, стыдливо ютились некрологи: граф такой-то скоропостижно скончался от сердечного приступа на своей загородной даче; князь такой-то неудачно упал с лошади во время утренней прогулки, получив несовместимую с жизнью травму черепа. Чуть ниже упоминалось, что двое сенаторов спешно подали в отставку по состоянию здоровья и отбыли на воды в Швейцарию. Причем отбыли так стремительно, что забыли закрыть счета в столичных банках, бросив особняки на попечение управляющих.

Те, кому полагалось понимать, поняли все с первого взгляда. Фамильные кланы замерли, поджав хвосты. И когда парадные двери Большого Екатерининского зала Царскосельского дворца распахнулись для приема в честь помолвки Наследника, столичная знать явилась в полном составе. Никто не посмел сказаться больным. Страх оказаться в следующем списке «случайно упавших с лошади» действовал куда эффективнее любых высочайших приглашений.

Впрочем, стоило гостям переступить порог сияющей анфилады, как атмосфера страха сменилась привычным великосветским угаром. Начался традиционный турнир тщеславия.

Пока государь-император Николай Александрович задерживался в малом кабинете за делами государственной важности, в зале действовало негласное правило: все равны, пока батя не занял трон. Ну, или почти равны. Выше всех, разумеется, возвышался сам виновник торжества — Цесаревич Алексей. Но груз, давивший на широкие плечи Наследника, был таков, что мало кто из присутствующих согласился бы поменяться с ним местами, даже посули им корону прямо сейчас.

Алексей, облаченный в парадный темно-зеленый костюм с серебряным шитьем, стоял на невысоком помосте рядом с Трианой. Инфанта в ослепительном платье из белой валенсийской ткани, расшитое золотыми нитями с примесью стабилизированной Пыли, улыбалась гостям с безупречной монаршей статностью. Лишь редкие наблюдатели — те, кто умел подмечать мелочи, — видели, как цепко испанская принцесса осматривает зал. Ее глаза цвета то и дело пробегались по группам дворян, безошибочно вычисляя тех, чьи имена значились в черных списках Империи.

А вокруг них кипела ярмарка сословного пафоса.

Аристократки соревновались в глубине декольте и каратах изумрудов. Мужчины щеголяли золотыми эполетами, уникальными карманными хронометрами швейцарской мануфактуры «Patek Philippe» и небрежно обсуждали курсы акций. Но фасад этого благополучия трещал по швам каждый раз, когда они смотрели в глубину зала.