Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 120 – Джек из тени

— Не прикасайся ко мне! Сдохнешь вместе со своим хозяином.

Конвоиры грубо втолкнули рычащих от злобы родственников за бронированные двери, отсекая коридор. Анастасия осталась стоять посреди мертвого зала — крошечная, раздавленная и чужая для всех.

Она медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление воздуха, повернула голову к центру комнаты. Ее огромные голубые глаза, затопленные слезами, намертво сфокусировались на сидящем на коленях патриархе. В этом немом взгляде не было злобы — в нем бился один-единственный, раздирающий душу вопрос, который она так и не смогла произнести вслух: «За что?..»

Князь Михаил Олегович Юсупов медленно поднял тяжелую голову. На его виске темнела глубокая ссадина, дорогой домашний костюм висел клочьями, но в блеклых глазах старика не осталось ни раскаяния, ни страха. Лишь холодная, закостенелая спесь аристократа.

Он гадко усмехнулся разбитыми в кровь губами, глядя на племянницу свысока, даже находясь на коленях:

— Твой папаша, девочка… да и вся ваша семейка… Вы всегда хотели слишком много, — прохрипел патриарх, сплевывая на пол темный сгусток. — Думали, раз носите фамилию Юсуповых, то имеете право на равную долю в кластере? Хрен вам! Я этот род вытаскивал сорок лет. Я строил заводы, я договаривался с людьми, чьих имен вы даже шепотом произносить не смеете. А вы только и умели, что клянчить подачки на свои балы да платья. Я не привык делиться тем, что принадлежит мне по праву силы. И если бы для сохранения контроля потребовалось пустить под нож не только Ростовых, но и вас всех… я бы сделал это не моргнув глазом.

Анастасия всхлипнула, прижав ладони к губам. Ее плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Весь ее уютный, защищенный мирок высшего света, где дядюшка казался добрым, хоть и строгим патриархом-защитником, рухнул, оставив под собой лишь гниль и расчет мясника.

Елена Воронцова, до этого момента молча стоявшая за спиной Кирилла, не удержалась. Графиня сделала шаг вперед и сардонически усмехнулась:

— Да ты у нас сама дипломатия, старый хрен, — протянула она холодным голосом боевого офицера. — Редкостное сочетание государственного ума и абсолютного кретинизма. Ты хоть понимаешь, что после этих слов ты отсюда живым точно не выйдешь? Даже если Кирилл вдруг решит поиграть в христианское всепрощение, я лично пристрелю тебя прямо в этом углу. Чисто из санитарных соображений, чтобы генофонд не засорял.

Юсупов-старший лишь осклабился в ответ, обнажив испачканные кровью зубы:

— Стреляй, генеральская дочка. Думаешь, испугала? Я прожил жизнь так, как вам, сопливым выскочкам, и не снилось. Но помни, Строганов… — князь перевел налитый кровью взгляд на Кирилла. — Ты можешь перебить нас всех. Можешь посадить эту дуру на трон рода. Но те, кто стоит за мной… Они не прощают долгов. Тебя раздавят, мальчик. Раздавят вместе с твоими железками и твоими шлюхами. Ты уже труп, просто пока еще ходишь и дышишь…

Андрей Юсупов, сидевший рядом с отцом, вдруг задергался, засипел, пытаясь выплюнуть кляп из соплей и крови:

— Отец, молчи!.. Граф, пощадите!.. Я все подпишу! Я откажусь от прав на наследство в пользу Насти, только не убивайте!..

Патриарх даже не повернул головы в сторону скулящего первенца. В его взгляде промелькнуло лишь бесконечное презрение к собственному семени, оказавшемуся банальным трусом перед лицом неизбежного.