Книга Воздушная кавалерия. Том 11, страница 57 – Джек из тени

— Тише ты, не дергайся, — так же шепотом, почти без звука ответила Кармен, у которой от осознания происходящего по спине пробежал табун ледяных мурашек, а в глазах вместо страха вспыхнул шальной, чисто южноамериканский азарт. — Если он взломал сеть «Эль Эспехо» прямо из-за стола, не притронувшись ни к одному прибору… Сестрица, да этот парень — ходячий кошмар! Ты все еще считаешь его зеленым юнцом?

— Молчи! — зашипела Инес, судорожно ища кнопку отключения системы наблюдения.

Внизу Кирилл неспешно взял со стола бокал с холодной водой. Затем он медленно повернул голову и посмотрел прямо в крошечный, замаскированный под глаз бронзового ангелочка объектив скрытой камеры.

Взгляд Аудитора на экране терминала стал тяжелым, а в глубине его зрачков на одно короткое мгновение полыхнул холодный изумрудный огонь, от которого матрица камеры дала легкую рябь помех. Граф криво, с откровенным превосходством усмехнулся прямо в лицо застывшим у экрана женщинам, слегка салютуя им бокалом.

После чего Строганов перевел взгляд вверх, где в полумраке прятались Инес и Кармен, и произнес громко и четко, так, что его голос разнесся под каменными сводами и одновременно продублировался из динамиков верхнего терминала:

— Кстати, о физике и гостеприимстве, дорогие виконтессы. Мне кажется крайне невежливым, что мы наслаждаемся обществом друг друга за этим прекрасным столом, в то время как ваши очаровательные матушки вынуждены ютиться наверху в душной ложе и портить зрение у мониторов. Донья Инес, донья Кармен! Спускайтесь к нам. Право слово, живое общение куда приятнее любых технических ухищрений, а ваш херес наверняка отлично подойдет к андалусской говядине!

Спуск матушек со второго яруса напоминал выход двух королевских кобр из потревоженного гнезда — плавно, бесшумно и с обещанием мгновенной смерти за любое неверное движение.

Официанты принесли дополнительные приборы и массивное серебряное блюдо с истекающей соком говядиной на раскаленных камнях, после чего буквально испарились из поля зрения, оставив гостей в кольце вековых колонн.

Первые десять минут за столом висела весьма специфическая атмосфера. Мартина и Валерия превратились в образцы монастырского смирения. Обе молодые виконтессы ели абсолютно молча, аккуратно работая ножами и вилками, и лишь изредка поднимали глаза от тарелок, чтобы мельком, из-под густых ресниц, стрельнуть взглядом то в сторону матерей, то на невозмутимого русского графа.

Инес Эскобар до мяса даже не дотронулась. Старшая донья сидела с прямой, будто проглотила аршин, спиной, демонстративно и тяжело сопела носом и буравила Кирилла крайне нехорошим взглядом поверх края бокала с темным выдержанным вином. Для женщины, привыкшей держать в ежовых рукавицах половину криминального подполья Южной Америки, то, как этот северный паренек вскрыл их наблюдательный пункт и прилюдно спустил с небес на землю, было личным оскорблением.

А вот Кармен Фернандес откровенно наслаждалась моментом. Поставив локти на стол и лениво покачивая бокалом с принесенным сверху коллекционным хересом, она взяла инициативу в свои руки.

— Признаюсь, граф, вы умеете портить театральные мизансцены, — с усмешкой начала Кармен, окидывая Строганова откровенно изучающим, почти плотоядным взглядом. — В наших краях мужчин за излишнее любопытство обычно находят в канавах с перерезанным горлом. Но раз уж вы гость Его Величества… Расскажите, чем на самом деле дышит ваша снежная империя? Газеты пишут про ваши чудесные заводы, но бумага стерпит всё. На чем держится ваша экономика, если отбросить казенные лозунги?