Книга Наследие, страница 122 – Алексей Федотов

— Вы?

— Я, — не стал отпираться.

Скоробогатов ничего не сказал и мрачно стал раздавать приказы:

— Ярцев, Голованов. Архимага на носилки. Остальные — периметр. Склады, оба берега, амбары. Все, что шевелится, ко мне. Живым.

— Живых двое, — указал я. — Вон.

— Нападавшие?

Я кивнул.

— Связать их, — он отдал команду. — Расскажешь, что здесь произошло?

Я рассказал. Показал браслеты, снятые и брошенные на мост с огненных магов, окровавленный болт, лежавший у парапета. По лицу Скоробоготова я понял, что он еще долго будет поминать Резникову о приказе в таверне. Вряд ли вслух, но будет.

Подошел наказующий и доложил, что один из нападавших пришел в себя.

Я надеялся, что Кречет, но нет, другой. У этого было лицо, как у дешевого урки с окраины города. Рябое, со шрамом через правую щеку и ухмылкой на губах.

Пленный смотрел, как Скробогатов подходит и не шевелился. Только кадык у него дернулся вверх-вниз.

Наказующий остановился над ним. Посмотрел сверху. Долго. Потом присел на корточки.

— Имя, — сказал он.

Пленный снова ухмыльнулся и сплюнул.

— Иди ты на ***.

Скробогатов кивнул, как будто ничего другого и не ждал. Взял левую руку пленного за запястье. Легко, почти бережно. Развернул ладонью вверх и сломал ему мизинец.

Хруст был негромкий, но парень взвыл и выгнулся. Скробогатов держал его руку, не отпуская, и смотрел в лицо так же спокойно, как до этого.

— Имя, — повторил он.

— Сука… — выдохнул пленный. — Сука легавая…

Хруст безымянного пальца.

Пленный закричал, тонко, по-заячьи. Лена у меня за спиной охнула. Я обернулся. Она смотрела на нас от носилок, где Наказующие перекладывали Резникова. Лицо у нее было белое.

— Лена, — сказал я мягко. — Пожалуйста, отвернись. Не стоит смотреть.

Она посмотрела мне в глаза. Потом кивнула и отвернулась в сторону реки.

Скробогатов ждал.

— Имя.

— Сиплый, — прохрипел пленный. Пот катился у него по лицу градом. — Сиплым кличут…

— Хорошо. Сиплый. Кто заплатил за нападение?

Сиплый молчал. Дышал часто. Смотрел на Скоробогатова, и в глазах было что-то такое, чего я сначала не понял. Он боялся, но не наказуещего.

— Не скажу, — прохрипел он. — Хоть все пальцы ломай. Хоть руки. Не скажу. Он меня потом… Ты не знаешь, что он делает… с теми, кто предаст…

Андрей вздохнул. Отпустил руку, сунул ладонь за пазуху и достал оттуда тонкую металлическую иглу. Длиной с ладонь, серебристую, с маленьким темным камнем на конце вместо ушка.

Сиплый увидел иглу, и лицо у него стало как мел.

— Нет, — заверещал он. — Нет. Не надо. Это незаконно. Это только по указу. Только по высочайшему…

— Указ есть, — кивнул Скоробогатов со злой улыбкой. — Высочайший.

То, что это артефакт я понял сразу и даже догадался, что он делает.

Скоробогатов воткнул иглу Сиплому в основание шеи. Неглубоко.

Камень загорелся.

Сиплый не закричал. Закричать он не смог. Его выгнуло дугой, на затылке и на пятках, как выгибает на льду рыбу. Рот раскрылся до хруста в челюсти, но звука не было. Только сипение — тонкое и высокое.

Наказующий досчитал до пяти. Вслух. Медленно. Потом коснулся камня пальцем, и тот погас.

Сиплый рухнул на камень и обмяк. Из глаз и носа у него текло.

— Хозяин… — Голос у Сиплого был не голос, хрип. — Хозяином зовем… имени не знаю… древними клянусь…… не знаю…

— Где он?