Книга Наследие, страница 120 – Алексей Федотов

Арбалетчик стоял спиной ко мне.

Здоровый, плечистый, в кожаной куртке с нашитыми стальными пластинами. На голове капюшон. Он крутил ворот, быстро, умело, как человек, который делал это тысячу раз. Тетива ползла назад, трещала. На полочке рядом лежали еще три болта. Такие же, черные, с красными знаками.

Он услышал меня. Сдвиг не бывает бесшумным, воздух хлопает, когда ты в нем появляешься. Арбалетчик бросил ворот и развернулся, одновременно выдергивая из-за пояса короткий широкий нож. Быстро. Очень быстро. Явно профессионал.

Лицо у него было обычное. Широкое, рябое, с рыжей бородой и совершенно спокойное.

— Граф, — сказал он даже не удивившись. — Ну надо же.

И ударил.

Я не стал отбивать. Я шагнул навстречу и чуть в сторону, под его руку, и нож свистнул у меня над ухом, а мой меч в это время вошел ему под ребра. Снизу вверх. По рукоять.

Он охнул и выронил нож. Я почувствовал, как клинок уперся во что-то изнутри, и довернул. Арбалетчик схватил меня за плечо. Пальцы у него были как железные клещи. Он смотрел мне в глаза, близко, на расстоянии ладони.

— Не успеешь, — прохрипел он, капая на пол кровью. — Старик… не жилец. Пробойник… с вытяжкой…

Я выдернул меч и ударил второй раз. В горло.

Он упал на доски, задергал ногами и захрипел. Потом перестал. Замер и вытянулся, когда к нему пришла смерть. На полу под арбалетчиком стала натекать темно-красная лужа.

Я кинул взгляд в окно — две фигуры на мосту склонились над третьей — и быстро обыскал мертвеца.

Ну, не густо. Ничего позволяющие идентифицировать нападавшего у него не было. Еще один нож на поясе, позвякивающий монетами кисет и амулет на шее, подсвеченный в магическом зрении белым. По-видимому, какой-то из подвидов артефактов связи.

Амулет и три артефактных болта забрал с собой, вышел из окна и перенесся сдвигом обратно.

Аня давила на кусок ткани на ране Резникова, и кровь шла у нее между пальцами. Руки у нее были красные до локтей. Лицо белое, как бумага, а губы закушены. Она не плакала. Она просто давила, изо всех сил, навалившись всем телом, и что-то шептала.

Лена держала голову Резникова у себя на коленях. Пыталась пустить в него силу. Я видел, как из ее ладоней течет тонкая зеленая струйка, слабая, как ручеек весной. Струйка уходила в Резникова и исчезала, как вода в песке. Рунный болт глотал ее.

— Не помогает, — сказала Лена, подняв на меня глаза. — Леша, не помогает. Оно все съедает. Я пытаюсь, а оно…

— Убери руки.

— Что?

— Убери руки, Лена.

Я упал на колени рядом с Резниковым. Он был в сознании. Глаза открыты. Смотрел на меня, и в глазах было что-то странное. Не страх. Не боль, хотя боль тоже. Досада. Как у человека, который до смерти хотел сделать что-то, но, не успел.

Он шевельнул губами. Кровь потекла по подбородку.

— Папка, — сказал он. Почти беззвучно. — Отрок. Папка…

— Молчите.

— Папка… Святу… если я…

— Молчите, я сказал. Сами отдадите!

Я положил ладони ему на грудь. По обе стороны от древка. Аня убрала руки и тут же вцепилась мне в плечо.

— Мия, доклад от дрона!

— Никакой активности в районе моста не выявлено. В километре отсюда на северо-восток наблюдается активность — приближаются двенадцать всадников. Ориентировочное время прибытия — три минуты.

Три минуты — это прорва времени.

Я вгляделся в рану Резникова, и понял, что подобного я не наблюдал. В магическом зрении болт впился в его грудь как пиявка, вцепившись зубцами-жгутиками в плоть, но пил отнюдь не кровь, а силу из каналов. Источник Резникова при мне тускнел и, судя по всему, артефакт каким-то образом блокировал его магию.