Книга Печать пожирателя 7, страница 115 – Илья Соломенный

Но теракты мятежников спутали все карты Сергея.

Императорские ищейки отлавливали чернокнижников, как крыс. Сергей пару раз видел, как их возили в бронированных мобилях по улицам. А однажды даже стал свидетелем задержания тёмного мага.

Со стороны, в толпе, он наблюдал за штурмом квартиры. Чувствовал выплеск тёмной магии. Видел трупы бойцов полиции. Видел, как «обесточенного» чернокнижника тащили к мобилю.

Он смеялся и выкрикивал проклятия на языке, который мог понять только Львов.

Но сам Сергей не хотел себе такой участи.

Он хотел быть свободным.

Но свобода — это всего лишь иллюзия. Особенно — когда ты зависишь от смерти.

Львов встал, медленно подошёл к окну и взглянул на видневшуюся вдалеке Москву. Город был огромным, полным людей, которые не знали, что происходит внутри него. Людей, которые спят, думают о работе, о любви, о детях. Они не знали, что где-то рядом с ними стоит юноша, который больше не может контролировать то, что внутри него.

Сергей положил ладонь на стекло. Оно стало чуть темнее, будто запотело не от тепла, а от чего-то ещё. Что-то в нём просыпалось. Что-то, что не должно было проснуться.

* * *

Вечер выдался тяжёлым. Москва, как всегда, дышала шумом мобилей и мерцанием неоновых вывесок, но для Сергея этот город стал чужим.

Парень возвращался с занятий в «Аркануме» — по расписанию всё было как обычно, но внутри Львова уже несколько дней копилось что-то неправильное.

Что-то, что не поддавалось контролю.

Сергей шёл по улице, засунув руки в карманы пальто, шагая между фонарями, которые, казалось, гасли вслед за ним. На углу его обогнала женщина с ребёнком. Она бросила на него короткий взгляд, словно почувствовала что-то — не страх, а скорее инстинктивное отторжение.

И взгляд этой женщины, её поведение… Они неожиданно пробудили в парне такую злость, такую ярость, что он с трудом удержался, чтобы не ударить женщину в спину огненным копьём.

Пройдя чуть дальше, Львов ощутил, как его отпускает — но в груди вдруг словно образовался тяжёлый ком.

На перекрёстке, где деревья ещё не успели одеться в весеннюю листву, воздух вдруг потяжелел. Насторожившийся Сергей замедлил шаг. Его плечи напряглись, кожа покрылась мурашками, будто тысячи иголок скользнули под неё.

Он сделал ещё один шаг — и мир качнулся.

Кровь ударила в голову.

Где-то в груди проснулось нечто древнее, необузданное…

Разъярённое.

Оно рвалось наружу, ломая стены, которые Сергей так долго строил. Он почувствовал вкус железа на языке. Запах гнили в носу. Голова закружилась и зрение задвоилось…

Львов остановился посреди тротуара, оперевшись о дерево.

Но внезапно оно начало меняться. Кора потемнела, покрываясь пятнами плесени. Зелёные иголки мгновенно порыжели и опали. Растущий рядом кустарник завял за секунду, как будто его обожгли огнём.

Из переулка вышла собака. Простая дворняга, тощая, с грязной шерстью. Она остановилась в нескольких метрах от Львова, посмотрела в глаза… и завыла.

Животное бросилось прочь, будто увидело не человека, а нечто, что не должно существовать в этом мире.

Сергей почувствовал, как его колени подгибаются. Он упал на асфальт, руки дрожали. Воздух был плотным, как вода. Он хотел закричать, но горло не слушалось. Внутри него росло давление — не физическое, а энергетическое, как если бы его душа начала раскалываться.