Книга Время, вперед!, страница 94 – Артём Март

— Если вы не можете справиться, — продолжила Вера тем же ровным тоном, — скажите сразу. Но вы должны помнить, что в таком случае все наши договоренности отзываются.

Она произнесла это спокойно. Без угрозы. Просто констатировала факт. Я знал, что она имеет в виду. Если я не оправдаю доверия, Савельев отзовёт гарантии. Всё вернется в первоначальную точку — следствие, трибунал, неизвестность.

Однако я не дам им возможности давить на меня подобным образом. Не дам, потому что у меня и самого есть пара тузов в рукаве.

Я посмотрел на неё в упор.

— Скажите, Вера. Вы хотите знать правду о смерти отца?

Вера замерла. Её лицо не изменилось. Но что-то в глазах дрогнуло. Что-то, что она старательно прятала.

— Я вам её добуду, — сказал я тихо. — Но не за три дня. Нина не готова. Она боится. Если я надавлю, она замкнётся. И тогда вы не получите ничего.

Вера долго смотрела на меня. Потом отвела взгляд. Я видел, как она сглотнула. Как сжала челюсть. Она боролась с собой.

Я не торопил.

— Мне нужен результат, — повторила она.

— Он будет.

Она поджала губы. Потом посмотрела в окно. За стеклом висел туман, серый и плотный. Мелкий дождик щелкал по неровному, хрупкому стеклу. Капельки сбегали вниз, оставляя на прозрачной поверхности неровные дорожки.

Вера перевела взгляд на меня.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Сутки. Но если…

— Я знаю, — перебил я. — Не стоит напоминать в очередной раз.

Она вздохнула. Потом едва заметно кивнула. Сунула блокнот и ручку в сумочку. Встала. Пошла к двери. У порога обернулась.

— Я вам верю, — сказала она тихо. — Не подведите.

И вышла. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком.

Ординаторская находилась в конце коридора, за поворотом. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивалась полоса жёлтого света. Я толкнул дверь и вошёл.

И, как и ожидалось, нашел ее там.

Нина сидела за столом. Перед ней лежал раскрытый журнал, рядом — чашка с остывшим чаем.

Услышав шаги, она подняла голову. Увидела меня. Её лицо сразу сделалось жёстким.

— Вы? — бросила она. — Что вам нужно? Вам же выписываться через два дня.

— Нам надо поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — покачала она головой.

Она встала, сложила руки на своей объемной груди и уставилась на меня с вызовом. Я не стал настаивать. Просто прошёл вглубь комнаты и сел на кушетку у стены.

— Вы не должны тут находиться, Селихов, — проговорила она, пытаясь изобразить свой обычный строгий тон. — Здесь больным не место.

— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня, — сказал я.

— Я не хочу вас слушать.

— Тогда я просто посижу здесь, — пожал я плечами.

Она фыркнула. Отвернулась.

Села обратно за стол, взяла ручку и принялась что-то писать в журнале. Я видел, как дрожит её рука. Как она смахивает с ресниц влагу, стараясь делать это незаметно. Я молчал. Смотрел в стену.

Боль в боку была тихой и уже привычной.

Прошло несколько минут. Нина отложила ручку. Обернулась. В её глазах стояли слёзы.

— Что вы от меня хотите? — спросила она тихо.

— Чтобы ты рассказала мне правду.

— Зачем?

— Потому что я не враг.

Она долго смотрела на меня. Потом закрыла лицо ладонями и заплакала. Тихо, без всхлипов. Плечи её вздрагивали. Я не подошёл. Не стал утешать. Просто ждал. Она должна выплакаться сама. И потом, может быть, заговорит.

— Я перевожусь отсюда, — сглатывая слезы, проговорила девушка. — Перевожусь. Вам ясно? Я уже написала заявление начальнику госпиталя и…