Книга Время, вперед!, страница 12 – Артём Март

— Да Леха Митяев говорит, Кравченко связался нынче с базой. Вроде как ему обещали, что борты будут если не к полудню, то к вечеру точно. Приказа еще не было, но глядишь, щас командир нас гонять начнет. Ну, чтобы готовились к отлету.

— И слава богу, — бросил Саша.

— Че? — десантник, имя которого Саша позабыл, хмыкнул, — надоело уже с душманьем возиться?

— А сам как думаешь?

Десантник хохотнул.

— Да так и думаю!

— Ну вот, — бросил Саша. — Поскорее бы с этой дыры убраться.

— А по мне, — вклинился другой, звали которого, вроде, Кирюхой, — так тут курорт! Кормят, особо не напрягают! Сиди да жди! Милое дело!

— Тогда, мож, за меня духом жратву поразносишь? — невесело пошутил Саша.

— Да не! — рассмеялся второй. — Я товарищу прапорщику ничего плохого не делал! Лучше уж тут сидеть, чем ему дорогу перебегать!

Остальные поддержали бойца нескладным смехом.

Саша ему больше не ответил. Может, ему и хотелось бы ответить десантникам какой-нибудь остроумной шуткой, возможно даже неприличной. Да настроения не было.

Он просто взял бачок, и сам не заметил, как пальцы его, сжимавшие ручку, побелели от напряжения.

Он шел по улочке, и бачок, казалось, с каждым шагом становился все тяжелее.

Суп плескался внутри, начинал неприятно подогревать паром руку.

Саша свернул за угол, к дому лекаря, и остановился. Там, впереди, из-за забора доносились голоса. Он не хотел, чтобы его видели. Просто застыл, прислонившись к глиняной стене, и смотрел куда-то перед собой, не зная, как сильно стекленеют его глаза в этот момент.

Времени почти не оставалось.

Десантники правы: если борт придет к обеду, все закончится.

Грейвза увезут, и тогда показания, о которых говорит Каримов, пойдут в дело. А он, Саша, останется сидеть, ничего не сделав. И брат его пойдет под трибунал. И не только под трибунал. Под статью, которая ломает жизни.

Саша сунул руку в нагрудный карман. Пальцы нащупали маленький, еще теплый от тела пузырек. Тот самый, что он забрал у лекаря. Тот самый, который теперь должен был все решить.

Действовать нужно было сейчас, пока он один. У домов, где содержали Грейвза и Каримова, было слишком много глаз.

Он оглянулся. Улица была пуста. Только вдалеке, у поворота, какая-то тень скользнула за дувал. То ли человек, шедший по своим делам, то ли ветер, колыхнувший старую тряпку — Саша не понял. Ему было все равно.

Он присел на корточки, поставил бачок на землю. Снял с ладони полотенце, которое давали на случай, если нести еду станет слишком горячо. Расстелил его на сухой земле.

Достал пузырек. Крышка поддалась с тихим щелчком. Порошок внутри был серым, мелким, почти невесомым.

Саша высыпал его в одну из мисок — ту, что оказалась первой. Делая это, он старался даже не дышать.

Потом зачерпнул половником горячего супа, вылил немного сверху, перемешал. Порошок растворился почти сразу, не оставив следов. Саша убрал пузырек обратно в карман, подхватил бачок и чашки и понесся дальше.

У дома лекаря уже ждали. Пленные духи сидели в тесном хлеву, привалившись к стенам. Их было семеро. Они подняли головы, когда Саша вошел. Он молча наполнил миски и расставил их перед каждым. Поглядывал на ту, в которой уже было немного похлебки, чтобы случайно не перепутать.

Запах еды быстро смешался с запахом немытых тел и мочи. Саша не задерживался. Вышел, наполнил последнюю миску для Каримова и понес ее в саклю.