Книга Время, вперед!, страница 10 – Артём Март

Дом Хаджи был теперь пуст и темен. Жена Хаджи умерла несколько лет назад, а сам он погиб, пытаясь спасти свой кишлак от душманов.

Теперь здесь жил только его сын Масуд.

Когда Джавед постучал в калитку, никто к нему не вышел. Тогда он сам зашел во двор, а потом и в дом.

Масуд сидел на полу, привалившись спиной к стене. Он не спал, хотя было уже поздно. Его глаза, красные и сухие, смотрели в одну точку.

Казалось, ему все равно, что кто-то пришел.

Перед Масудом на старом ковре лежал кинжал отца — тот самый, которым Хаджи когда-то дрался с Дагдаром. Масуд просто смотрел на него. Он не плакал. Не плакал, потому что уже выплакал все, что мог. Джавед видел, что теперь внутри у него была только пустота.

Джавед сел напротив. Он не торопился начинать разговор. Он знал: слова должны быть правильными. Нельзя давить. Нельзя приказывать. Мальчик должен сам принять решение. Или хотя бы решить, что принял его сам.

— Твой отец был хорошим воином, — сказал Джавед. — Да упокоит Аллах его душу.

Масуд кивнул. Он не поднял глаз.

— Он славно дрался. И умер, защищая кишлак. Он пошел против Карим-Паши, хотя знал, что это может стоить ему жизни. И он погиб.

Масуд молчал. Его взгляд по-прежнему лежал на красивой, искусно выделанной рукояти кинжала.

— А тот, из-за кого все это началось, до сих пор жив, — бросил Джавед.

Масуд молчал. Джавед продолжил. Он говорил о справедливости. О том, что все они понимают, кто корень всех бед. О том, что пока этот человек жив, души убитых не найдут покоя. Масуд слушал. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы сжались в кулак.

— Я хочу убить его, — сказал наконец Джавед. — Но сам я пойти не могу. Я у всех на виду, меня знают все. Если я нападу, меня схватят раньше, чем я успею что-либо сделать. А ты — другое дело. Ты — мальчик. Сын Хаджи. Никто не заподозрит тебя, пока не станет слишком поздно. Ты — единственный, кто может это сделать. Единственный, кто этого достоин.

Масуд поднял голову. В его глазах что-то мелькнуло. Страх? Надежда? Джавед не мог понять. Масуд молчал долго.

— Спасибо, — проговорил наконец мальчик, — что помогал мне все это время… Что не оставил одного после смерти отца.

— Ты знаешь, что я уважал твоего отца. И уважаю тебя, Масуд.

— Ты много говоришь об этой мести в последнее время, — тихо произнес Масуд.

— Не о мести, — возразил Джавед. — О справедливости. Справедливости, которую лишь ты можешь восстановить.

Масуд опустил голову. Сглотнул.

— Я умру? — спросил он, помолчав.

Джавед не стал лгать. Лгать сейчас было бы неправильно. Мальчик должен знать, на что идет.

— Возможно, — сказал он. — Но ты умрешь мужчиной. Твой отец не успел провести обряд посвящения. Ты остался мальчиком. Но теперь у тебя есть шанс. Не каждый становится мужчиной через кровь врага.

Он помолчал, глядя на кинжал, лежащий на ковре.

— Твой отец гордился бы тобой, — добавил Джавед.

Масуд взял кинжал. Его рука дрожала. Пальцы, тонкие и бледные, сжали рукоять. Он извлек кинжал из ножен. Посмотрел на лезвие — старое, с выцветшим узором, с зазубриной у основания, оставшейся от удара о камень, когда его отец потерял этот кинжал в бою с Дагдаром.

— Его выводят каждый день, — сказал Джавед. — Перед вечерним намазом. Ты можешь подойти близко. Ты можешь сделать это. Я дам тебе оружие. Дам пистолет.