Книга Время, вперед!, страница 11 – Артём Март

Масуд долго молчал. Потом кивнул. Один раз. Коротко. Джавед встал. Положил руку на плечо мальчика.

— Спасибо, Масуд, — сказал Джавед. — Знай — ты будешь не один. Твой отец будет смотреть на тебя с небес. И он будет радоваться, когда все закончится.

Утро выдалось сырым и холодным.

Туман, всю ночь висевший над кишлаком, только начал редеть, и в его серых клочьях, как призраки, проступали очертания дувалов, узких улочек и местных деревьев, которыми полнился кишлак.

Саша шел по разбитой тропе к дальнему двору, который местные приспособили под общую кухню.

Кухня была не хитрая. Командир десантного взвода, старший лейтенант Кравченко договорился со старейшинами и представителями местной элитки о том, что какое-то время советских солдат будут кормить из общих запасов самых зажиточных людей кишлака. Последним, конечно, такой расклад не очень понравился, однако присутствие в кишлаке почти трех десятков вооруженных советских бойцов отбило у местных всякое желание спорить с Кравченко.

Конечно, старлей наверняка пообещал старейшинам, что Советская армия сполна возместит им их затраты деньгами, но Саша догадывался, что афганцы приняли такие условия без особого энтузиазма.

Однако ж, приняли. Факт все же оставался фактом.

Саша шел быстро, чтобы согреться, но утренний зябкий холод все равно забирался под одежду, лип к коже, заставлял ежиться.

Еще издалека он почувствовал запах дыма. Он был тяжелый, сладковатый, смешанный с ароматом свежих лепешек и вареного риса. Запах этот плыл над кишлаком и раздражал пустой желудок. Саша не завтракал, хотя мог бы. Просто ему почему-то не хотелось.

Во дворе было людно.

У большого очага, сложенного из обожженных камней, хлопотал пожилой афганец с редкой седой бородой. Он помешивал в огромном, закопченном казане длинной деревянной лопатой, и оттуда поднимался густой пар.

Рядом на корточках сидели две женщины в темных паранджах. Они раскатывали тесто на плоских камнях и бросали лепешки на раскаленный лист железа, пристроенный прямо над углями.

Десантники, человек пять, сидели поодаль на пустых ящиках. Кто-то чистил автомат, кто-то просто протягивал к огню озябшие руки. Ленивый утренний их разговор то вспыхивал, то снова спокойно затихал.

Увидев Сашу, бойцы стали приветливо здороваться с ним. Саша отвечал скованно. Он почти не смотрел на парней и ограничивался лишь короткими, рублеными ответами или кивками.

Сказать, что Саша чувствовал себя отвратно, значило не сказать ничего.

Саша прошел к очагу. Пожилой афганец, заметив его, молча кивнул и указал на большой алюминиевый бачок, стоявший тут же на земле.

В него уже был налит жидковатый рисовый суп с кусками мяса. Рядом, на деревянной доске, были сложены миски. Саша набрал их стопкой, взял половник и бачок с едой. Последний можно было нести за ручку, как ведро или бидон. Бачок, горячий и тяжелый, почти сразу стал пригревать Саше штанину. В утреннем сыром холоде это было даже приятно.

После, Саша понес все это к калитке. Один из десантников, высокий, с обветренным лицом, кивнул ему:

— Ну че? Понес?

— Ну, — бросил Саша, даже не оборачиваясь.

— Пошевеливаться надо. Слыхал?

— Чего? — не понял Саша и поставил горшок на землю. Придержав чашки подбородком и рукой, чтобы не упали, обернулся. — Чего такое?