Книга Осколок "Зеркала", страница 44 – Артём Март

Разбитые прилавки, перевернутые телеги, камни, рассыпанные по земле. Я поднялся, опираясь на автомат. В ушах еще звенело, но слабее. Тело еще слушалось.

Первым делом я пересчитал своих.

Фокс уже был на ногах. Он стоял, пригнувшись, и вглядывался в переулки на той стороне площади. Винтовка его была вскинута, палец на спусковом крючке.

Саша поднимался рядом, отряхивая с головы каменную крошку. Он тоже был цел. Рашид помогал подняться обожженному афганцу. Тот держался за голову, но, кажется, был в порядке. Только контужен.

Хуже всего пришлось тому афганцу, что лежал за грудой мешков. Он был жив, но осколком задело плечо. Надир уже сидел рядом с ним, разрывая зубами край бинта. На его собственной рубахе я заметил растущее пятно крови, но он, похоже, не придавал этому значения.

— Ты ранен, — сказал я ему.

— Царапина, — ответил Надир, не поднимая головы. — Позже перевяжу.

Я хотел возразить, но Фокс окликнул меня.

Он указывал стволом на ту сторону дороги. Туда, где за разломанными прилавками, в переулках, скрылись духи. Точнее, сделали вид, что скрылись.

Я не знал, чего ждать. Может, они отошли и готовят новую засаду. Может, ушли совсем. Проверять нужно было немедленно.

— За мной, — скомандовал я. — Аккуратно. Не высовываться.

Мы перешли дорогу.

Двигались быстро, прикрывая друг друга. Фокс шел первым, я прикрывал его со спины. Саша и Рашид контролировали фланги.

Надир, оставив раненого, присоединился к нам. Пятно на рубахе увеличилось еще сильнее, но он держал автомат ровно. Я еще раз глянул на него. Он перехватил мой взгляд и мотнул головой: не сейчас.

На той стороне было пусто. Развалины, битый кирпич, рассыпанное зерно. Никакого движения. Духи ушли. Но кое-что они после себя все же оставили.

Фокс остановился и поднял руку.

Я подошел ближе. За грудой камней, у стены сакли, лежал человек. Он был в одежде афганского ополченца. Лицо серое, на губах запеклась кровь. Грудь его тяжело вздымалась. Человек был жив.

Надир присел рядом с ним. Я видел, как он узнал этого человека. Как изменилось его лицо. Оно стало еще мрачнее, еще жестче.

Надир заговорил с ним на дари. Тихо, спокойно, почти ласково. Раненый открыл глаза. Узнал Надира. Попытался что-то сказать.

Я стоял и ждал. Саша за моей спиной тяжело дышал. Фокс не сводил глаз с переулка. Рашид и обожженный афганец прикрывали нас с флангов.

На главной улице кишлака кипел бой, и мне показалось, что его шум откатился в нашу сторону.

По всей видимости, защитники выполнили мой приказ. Что ж, они отступили быстрее, чем я рассчитывал. Но это пока еще не было проблемой.

Сейчас бой перейдет в позиционные перестрелки малых групп, и, скорее всего, затянется.

Раненый говорил с трудом. Слова прерывались кашлем и хрипом. Надир слушал, склонившись над ним, и его лицо каменело с каждой секундой. Я видел, как он сжал челюсть. Как побелели костяшки пальцев, сжимавших автомат.

Прошло несколько минут. Раненый затих. Надир закрыл ему глаза и поднялся. Он посмотрел на меня.

— Это были не простые душманы, — сказал он. — Матерые головорезы. Профессионалы. Пока мы вели с ними бой, они допрашивали его. Пытали. Прямо здесь. Выпытывали, где Карим-Паша.

Я нахмурился.

— А остальные? На этом краю улицы должны были быть еще три человека.