Книга Осколок "Зеркала", страница 43 – Артём Март

Душманы продвигались метр за метром. Пусть теперь они подходили медленнее, чем в начале, но все равно умело прикрывали друг друга в бою. И умудрились быстро преодолеть три четверти пути до кишлака.

Теперь плотный огневой бой велся уже на расстоянии меньше шестидесяти метров.

Еще чуть-чуть, и подойдут на уверенный бросок гранаты.

И тут Стоун выкрикнул приказ. Голос его сорвался на хрип. Он повторял одно и то же, снова и снова, и афганцы слушались. Они верили ему. А кому еще им было верить? Ведь кто-то же должен говорить им, что делать в пылу драки.

Это было странно. Стоун привык, что люди боятся его, ненавидят, не доверяют или пытаются использовать. Здесь было иначе. Здесь в этот самый момент американец почему-то чувствовал себя своим.

Душманы приближались. Стоун сам не понял в горячке боя, как так вышло, что до их позиций осталось метров сорок.

Стоун уже видел их лица. Грязные, заросшие, перекошенные криком. Он слышал, как клацают затворы, как звенят гильзы, как кто-то из них выкрикивает имя Аллаха. Еще немного, и они начнут закидывать позиции гранатами. И тогда все. Конец.

Стоун хмыкнул. Селихов предвидел это. Еще перед тем, как уйти защищать фланг, прапорщик приказал: «Если попрут — не держись до последнего. Отходи. Заманивай в кишлак. Там мы их и встретим. Пускай увязнут в уличных боях».

Тогда Стоун подумал, что это похоже на самоубийство. Теперь он понимал. Селихов был хитрым малым. Очень хитрым.

— Отходим! — заорал Стоун на дари. Голос сорвался окончательно, но его услышали. — Вторая линия!

Афганцы начали отступать. Организованно, без паники. Они прикрывали друг друга, перебегали от укрытия к укрытию, и это было похоже на танец. Смертельный танец под пулями.

Громила подхватил пулемет, дал последнюю, самую длинную очередь и побежал, пригибаясь. Горохов, хромая, двигался следом, стреляя на ходу. Саперы — Ковалёв, Седых, Рябов, Садыков, Зуев — отходили перебежками, как учили.

Стоун отступал последним. Он видел, как душманы, воодушевленные отступлением, рванулись вперед. Они решили, что сломили сопротивление. Они клюнули.

Стоун добежал до второй линии и рухнул за мешки с песком. Рядом уже занимали позиции Громила и Горохов. Афганцы рассредоточились по прилегающим саклям, готовые встретить врага.

Стоун перевел дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Во рту пересохло. Но руки были спокойны. Даже не дрожали.

Он выглянул из-за мешков. Душманы втягивались в проходы между дувалами. Они шли осторожно, но уже не сомневались в победе.

Они думали, что загнали защитников в угол. Они ошибались.

Стоун усмехнулся. Усмешка вышла совсем нехорошей. Теперь начнется настоящий бой. Теперь они на нашей территории. В нашем лабиринте. И пусть только попробуют выбраться.

— К бою готовсь! — выкрикнул Стоун, приподнимаясь за укрытием.

Почему-то ему показалось, что команда прозвучала слишком по-русски. Почти так, как отдавал бы ее сам Селихов. Это показалось американцу забавным.

— Давай их, парни! — заорал он и повторил команду на дари. Потом закончил: — Бей, пока они в узкие места лезут!

И тогда винтовки и автоматы защитников заговорили в унисон.

* * *

Дым рассеивался медленно.

Он висел над базарной площадью, смешиваясь с пылью, и в этом мареве все казалось нереальным.