Книга Они были братьями. Часть 2, страница 3 – Артём Март

Стоуна тоже переправляли в люльке. Сначала его просто связали. Когда Фокс устал от его бесконечных колких замечаний, то попытался сунуть американцу кляп в рот. Стоун не сплоховал. Он укусил Фокса за палец, а потом и вовсе принялся плеваться. Целил во всех, кто пытался подобраться к нему, чтобы сунуть американцу в рот кляп.

В конце концов, общими усилиями, нам удалось его угомонить.

Так Стоун и поехал: связанный и лишенный своего самого главного оружия — острого языка. Больше он не сопротивлялся.

Когда Стоуна принимали, я ожидал, что Харрис не выдержит и попытается толкнуть американца в пропасть, но все обошлось.

Остальные пошли на челноке. Рябов. Садыков. Зуев. Астафьев с Гавриловым. Фокс. Один за другим — натяжение верёвок, скольжение по смазанному жиром канату, ветер, раскачивающий челнок. Но мы уже набили руку на этом деле, и переправа шла быстрее, чем вначале.

Когда челнок с Фоксом приняли на том берегу, я остался вдвоём с Надиром.

Он стоял у края, глядя на канат и остатки моста. Волосы его трепал ветер. Лицо было спокойным, но я видел, как напряжены его плечи.

— Давай я пойду последним, Саша, — вдруг сказал он.

— Надир, — я вздохнул. — Не создавай проблем хотя бы сейчас.

— Челнок пойдет сложнее, когда страхуют только спереди, — покачал он головой. — Треугольником его будет удержать сложно. Почти так же сложно, как когда ты переходил на ту сторону.

Он помолчал немного и добавил:

— Ты нужен этим людям. Если тебя закрутит или сдует…

— Все будет хорошо, Надир, — стоял я на своем.

— Ты их лидер… Без тебя…

— Не хорони меня раньше времени, — сказал я. — Да. Я их лидер. И рисковать за них тоже мне. Не тебе. Разговор окончен.

Он посмотрел на меня. И больше ничего не сказал.

Я понимал, почему Надир хочет остаться последним. Замыкающий — ответственная позиция. Благодаря ему последний человек из группы пересечет пропасть в относительной безопасности. А самому замыкающему и правда будет гораздо сложнее.

И Надир хотел принять роль на себя, чтобы искупить свою вину. Искупить за то, что чуть не выдал нас духам прошлой ночью.

Да. Он явно посчитает, что я поступаю жестоко, отказывая ему в этом искуплении. Но это было не важно. Не важно, потому что, если отбросить эмоции, мы были обязаны Надиру гораздо больше, чем он нам.

И я это понимал. Понимал даже несмотря на то, что он часто недоговаривал. Даже несмотря на то, что до конца не знал его мотивов. Но видел поступки. И сейчас, в практическом смысле, мне этого хватало.

А потом уже не важно. Потому что потом наши дороги разойдутся. По крайней мере я на это надеялся.

Надир облачился в челнок. Дернул за страхованную веревку, сигналя тому берегу: «Тяните». Я сам стравливал заднюю верёвку, пока на том берегу тянули переднюю. Надир уходил в темноту, и его фигура таяла, растворялась, пока не исчезла совсем.

Я остался один.

Темнота уже была почти полной. Звёзды проступили на небе. Ветер усилился. Я подтянул к себе челнок — он шёл туго, потому что смазанный жиром канат почти высох на ветру. К челноку уже была привязана вторая верёвка — для V-образной страховки. Я проверил узлы. Облачился. Дал сигнал.

На том берегу натянули переднюю верёвку. Почти тут же натянули и страховочные.

Челнок дёрнулся и пополз над пропастью. Я перебирал руками по скользкому канату. Ветер бил в бок. И несколько раз меня чуть не закрутило вправо. Руками я справиться с этим не мог, и лишь страхованные тросы не дали мне остаться в ловушке над пропастью.