Книга Они были братьями. Часть 1, страница 74 – Артём Март

Американцы выглядели жалко. Харрис — тот самый солдат с разбитым лицом — тяжело дышал, облизывал губы. Опухоль на скуле стала ещё больше, и теперь глаз у него почти заплыл. Рид стоял ровно, но было видно, что он из последних сил не валится с ног.

Надир стоял поодаль, у тел душманов. Волки крутились рядом, обнюхивали убитых. Когда мы подошли, Кара-Тар поднял голову и уставился на американцев. Ак-Тар даже не обернулся. Ему было всё равно.

При виде огромных зверей глаза снайпера расширились от страха, а Харриса и вовсе перекосило.

— Это… — начал было Фокс.

— Пленные, — сказал я.

— Пленные, — хмыкнул Громила. — А чего они такие дохлые? Их что, в плену не кормили?

— Их вообще не кормили, — ответил Стоун, и в голосе его прорезалась злобноватая усмешка. — И я бы продолжил эту традицию.

— И на кой черт они сдались? — буркнул Горохов и едва удержался от того, чтобы скривиться от боли.

— А кто тебя понесёт, такого недееспособного? — пошутил я, но тон у меня был такой, что Горохов явно принял эти слова за чистую монету. — У Фокса с Громилой руки автоматами заняты. Вот я тебе эскорт и подыскал.

— Да пусть только притронутся… — сплюнул Горохов.

— Не-не… Хай его таскают, — рассмеялся Громила, — я такого бугая, как ты, Дима, на себе не попру.

Горохов ничего больше не сказал, а только сплюнул, слишком резко дёрнувшись, и тихо застонал от боли.

— Ладно, — сказал я. — Последнего душмана нет. Ушёл. Недострелили мы его.

Громила с укором глянул на Надира. Тот равнодушно пожал плечами — промазал, мол. Бывает.

— Если не поторопимся, через час лес будет полон душманья, — продолжил я.

— И куда идти? Тем же маршрутом? — спросил Громила.

— Дима теперь не ходок, — спокойно заметил Фокс.

— Кости у меня целы, — огрызнулся Горохов. — Уж дойду как-нибудь.

— И к ночи сляжешь с температурой и потерей крови.

— Да тебя забыл спросить…

— Дима…

— Разговоры, — оборвал я их.

Оба пограничника почти одновременно уставились на меня. Потом Фокс просто отвернулся, а Горохов недовольно засопел, растирая раненую ногу повыше раны.

Пока остальные собирались, а Стоун приказывал американцам нести носилки с Сашей, я приблизился к Надиру.

— Почему ты следил за нами?

Надир поджал губы, глядя, как его Кара-Тар обнюхивает корни ближайшей сосны.

— Хотел убедиться, что вы нормально доберётесь до дороги через перевал.

— Нет, Надир, — покачал головой я. — Ты следил не за этим.

Надир нахмурился и глянул на меня.

— Я… — начал было он.

— Ты надеялся, что мы вернёмся? Почему?

Афганец не ответил сразу. Лицо у него было каменное, но в глазах стояла знакомая тревога, которую я заметил ещё на кладбище.

— Твой друг ранен, — сказал он негромко. — Ему нужна помощь. Чистая вода. Травы. Перевязка. Иначе загноится. Вы не дойдёте.

— Почему? — Повторил я.

Он отвёл взгляд. И ничего не сказал.

Ветер шевелил ветки сосны над головой, и по лесу шёл низкий, гудящий шум.

— Тебе нужна помощь, — сказал я. — Причём срочно. Иначе ты бы не нашёл нас с братом тогда, в лесу. Хочешь, чтобы мы пошли с тобой — говори правду.

— Сейчас я нужен вам не меньше, чем вы мне, — проговорил Надир.

— Для чего? Для чего мы тебе нужны?

Надир поджал губы. Сглотнул.

— Ведь в конце концов ты снова скажешь, что нужно идти к твоему лекарю? — спросил я. — Так?