Книга Они были братьями. Часть 1, страница 34 – Артём Март

Незнакомец поднялся с корточек. Отряхнул ладони. Посмотрел на меня — теперь прямо, не отводя глаз.

— Я назвал тебе свои обстоятельства. Назовёшь ли ты своё имя?

Я молчал. Долго. Он ждал.

— Сначала ты, — покачал я головой.

— Справедливо, — немного помедлив, ответил незнакомец. — Меня зовут Надир.

Я кивнул и ответил:

— Дагдар.

Он замер. Буквально замер — застыл на месте, как человек, который услышал что-то, чего не ожидал услышать никогда в жизни. Даже волки почувствовали его напряжение. Ак-Тар поднял голову. Кара-Тар навострил уши.

— Что ты сказал?

— Дагдар. Так меня называют.

Он сделал шаг вперёд. Я поднял автомат. Оба волкособа тут же заурчали, и он остановился.

— Тише… Тише… — незнакомец показал волкам руку в успокаивающем жесте. Добавил что-то по-нерусски. Псы затихли.

Теперь он смотрел мне в лицо так, будто мог различить его в сумерках.

Мне казалось, я чувствовал, как его взгляд ощупывает мое лицо. И как останавливается на свежем шраме, оставленном Шером-Агой.

— Откуда у тебя это имя? — спросил он.

— Один враг дал его мне.

— Когда враг дает имя, — продолжил человек, назвавшийся Надиром, — тем самым он признает твою силу. И предупреждает о тебе своих союзников. А это сильное имя. Очень сильное, Дагдар.

Он отвёл взгляд. Посмотрел куда-то в сторону гор, которые темнели на фоне угасающего неба.

— Я знаю легенду. О человеке со шрамом на лице, — заговорил он вновь, — который смотрит в обе стороны — в мир живых и мёртвых. Его бросили умирать в горах, но он выжил. И теперь приходит, когда нужна справедливость.

— Мне рассказывали, — покачал я головой, — что он приходит вслед за войной. И мстит.

— Месть тоже бывает справедливой, — возразил он.

— И поражает новую несправедливость, если совершать ее с горячей головой, — ответил я.

— Так сделал твой брат? — почему-то спросил он, снова как-то по-звериному склонив голову набок.

Я промолчал. Он тоже помедлил несколько мгновений и заговорил вновь:

— Эту легенду о Дагдаре рассказывали мне старики, когда я был маленький. Я думал, это сказка, — он перевёл взгляд на меня. — А теперь вижу тебя. С этим шрамом на твоем лице. С этим именем.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Волки лежали неподвижно.

— Ты веришь в сказки, Дагдар? — спросил он.

— Я верю в автомат и в нож. Всё остальное — слова.

Он чуть заметно улыбнулся. Не ухмыльнулся, нет. Это была именно улыбка — впервые за весь разговор. Она казалась мне странной: не весёлой, не горькой. Скорее, задумчивой. Так улыбается человек, который увидел что-то, чего не может объяснить.

— Хорошо. Тогда я скажу тебе словами, в которые ты веришь, — заговорил он. — У меня есть укрытие. Хижина в скалах. Там вода. Травы для твоего брата. Тишина. Ты можешь не доверять мне. Но доверься тому, что твой брат умирает. И если ты останешься здесь, он умрёт быстрее.

Он смотрел на меня. Потом глянул на шалаш. Саша застонал во сне — тихо, почти беззвучно. Я слышал, как воздух с хрипом выходит из его лёгких.

Выбора не было. Я понимал это. Но довериться первому встречному просто не мог.

— Я благодарю за предложение, — покачал я головой. — И благодарность моя станет честностью: я тебе не доверяю, Надир.

Он кивнул.

— Это тоже можно понять.

— Почему ты хочешь помочь?

Надир едва заметно повернул голову. Посмотрел вдаль так, словно мог проглядеть лесной массив.