Книга Они были братьями. Часть 1, страница 121 – Артём Март

Левая страхованная верёвка тотчас же натянулась. Правая — провисла, поддаваясь ветру.

Я не сразу понял, что происходит, обернулся и увидел… Как основной канат, который я тянул, чтобы закрепить на том берегу, провис и выгнулся на ветру в широкую, уходящую метра на два влево, большую дугу.

На противоположном берегу началась неразбериха.

Лишь спустя мгновение я понял, что произошло: кто-то из американцев сплоховал и слишком сильно стравил верёвку. Особо сильный порыв ветра тут же натянул её, и верёвка потянула их за собой.

Потерять её мы не могли, она была привязана к скалам. Однако проблема была не в этом.

Я не сразу понял, кто висит над пропастью, хватаясь за камни. Только спустя мгновение пришло понимание, что это был Рид — он стоял первым.

Стоун, Харрис и Надир уже были на краю и тянули ему руки, мешая друг другу. Вся эта кутерьма, когда верёвка увлекла за собой Рида, сбила с толку моих страховщиков, и они ослабили боковые верёвки в панике. Однако уже собрались и снова натянули как надо.

Я выровнялся, наблюдая за тем, как спасают Рида.

Некоторое время троица над ним толкалась, протягивая ему руки. Полметра разделяло их и зависшего на краю смерти американца.

Потом Стоун что-то закричал обоим, растолкал их плечами, и я увидел, как Харрис и Надир встают, а потом хватают улёгшегося на землю Стоуна за ноги. И начинают спускать его ниже, к Риду.

— Умный чёрт, — хмыкнул я себе под нос.

Стоун потянулся к Риду, достал, и я увидел, как они схватились за руки.

Я украдкой выдохнул и хотел уже двигаться дальше, как заметил, что Стоун не тянет американца.

Время будто замедлилось. Они держались за руки несколько секунд, а мне показалось, что это длилось час. А потом Стоун взял и разжал пальцы. Рид, уже подтягивавшийся к нему, мгновенно потерял точку опоры, резко опустился ниже. И не удержался левой, которой всё ещё хватался за камни.

А потом упал вниз.

Громила закрепился в челноке, и я взялся за переднюю верёвку. На том берегу Фокс и Надир стравливали заднюю. Челнок пополз над пропастью — петля из толстых узлов скользила по смазанному жиром канату. Ветер раскачивал её, но страховка держала и не давала нагруженному челноку закрутиться вокруг своей оси.

Громила добрался до моего берега, принялся стаскивать со спины пулемет. Вместе мы освободили его от упряжи челнока.

— Я, конечно… — Громила, белый как смерть после переправы над пропастью, обернулся. Посмотрел на тот берег. — Я, конечно, знал, что тяжко будет. Но что мы начнем терять людей так сразу.

Я вытер пот со лба. Руки гудели.

— Принимай остальных, — сказал я и принялся надевать петли челнока.

Громила удивленно вытянул шею.

— Ты куда? Я думал, мы тут останемся!

— Нужно контролировать переправу, — сказал я, затягивая веревки. — Я должен быть на том берегу.

Громила явно хотел возразить, но передумал. Он четко уловил в моём тоне, что сейчас не самое удачное время спорить.

— Понял, — вместо этого сказал он. — Давай я помогу тебе с этой канителью.

Вместе мы закрепили меня на челноке, и я дал сигнал.

Пусть и не сразу, но на том берегу взялись за верёвки. Парни были в явном недоумении, почему я возвращаюсь.

Челнок двинулся обратно. Под ногами у меня тут же разверзлась пропасть. Ветер задувал то справа, то слева, норовя закрутить челнок вокруг своей оси. Я держался за главную, скользкую от жира веревку и медленно перебирал по ней руками. Спереди меня тянули, сзади Громила не давал страхованному тросу провиснуть.