Книга Они были братьями. Часть 1, страница 116 – Артём Март

Теперь, лёжа под кустом, он представлял себе, что сделал бы, если б нашёл их. Как свернул бы им шеи. Как смотрел бы в их глаза перед тем, как…

Шум. Шаги. Мэддокс медленно открыл глаза и повернул голову.

К нему приближался афганец. Он был пожилой, с морщинистым лицом и жидкой седой бородой. Одет он был в старый, выцветший чапан, на ногах — стоптанные сандалии. Он вёл за собой осла, того самого ишака, которого они пытались подстрелить на опушке. Мэддокс узнал его по белой полоске на голове и белым же носочкам у копыт. Осёл был цел и лениво помахивал хвостом.

Афганец замер, увидев раненого. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Мэддокс не шевелился. Афганец что-то пробормотал себе под нос, потом медленно, осторожно приблизился. Опустился на корточки. Разглядел рану, лицо, форму. Его глаза, тёмные и спокойные, на мгновение встретились с глазами Мэддокса.

Мэддокс часто задышал, задёргался. Попытался отползти, но не смог. Он знал — сейчас этот недочеловек убьёт его. Мэддокс понял это по тому, что старик покачал головой и, вздохнув, полез в свою торбу.

«Он полез за ножом, — нечёткая, мутная мысль пролетела в голове Мэддокса. — Сейчас он добьёт меня. Убьёт неверного».

Но вместо ножа афганец достал бурдюк с водой. И протянул его Мэддоксу.

Мэддокс долго ошарашенно пялился на бурдюк. Потом опасливо попытался взять его, но пальцы не слушались. Тогда афганец поднёс горлышко к его губам и стал поить — медленно, заботливо, давая глотать совсем понемногу, чтобы он не поперхнулся. Вода была тёплой, пахла козьей шерстью, но Мэддокс пил её, и она казалась ему вкуснее самого дорогого пива, что ему приходилось пробовать.

Потом старик достал лепёшку. Разломил пополам. Одну половину дал Мэддоксу. Тот стал есть, роняя крошки на грудь. Афганец смотрел на него и что-то говорил — негромко, успокаивающе. Мэддокс не понимал ни слова. Но смысл был ясен: «Не бойся. Я тебе помогу».

Мэддокс ел. Ел и старался не думать. Не думать о том, что он слаб настолько, что принимает помощь от этого афганского старика.

Он хотел бы разозлиться на него. Хотел бы прогнать. Но не мог. И не хотел. И от этого странные, смешанные чувства обуяли его душу.

Старик помог ему подняться. Мэддокс был тяжёл, и афганец кряхтел, стараясь помочь майору встать на ноги. Но он всё же справился.

Потом подвёл осла. Помог Мэддоксу забраться на него. Мэддокс обхватил шею животного руками, прижался щекой к жёсткой шерсти. Осёл всхрапнул, но не воспротивился. Они двинулись в путь.

Афганец шёл рядом, держа осла за повод. Иногда оборачивался, что-то говорил. Мэддокс не отвечал. Он то проваливался в забытьё, то снова открывал глаза. Один раз ему показалось, что он видит Рида и Харриса, стоящих у дороги. Он моргнул — и видение исчезло.

Они не успели уйти далеко. На тропе, спускавшейся от леса к реке, показались всадники. Их было шестеро. Они ехали не спеша, но, увидев осла с раненым, прибавили ходу.

Афганец, казалось, сначала заволновался, что-то нервно проговорил Мэддоксу. Потом старик взял себя в руки и даже, будто бы немного приосанился, стараясь держаться спокойно и невозмутимо.

Через минуту они окружили их.

Афганец что-то заговорил моджахедам. Говорил быстро, сбивчиво, но осёкся, когда один из всадников — высокий, с обритой наголо головой и безбородым лицом — спрыгнул с коня и приблизился. Мэддокс поднял голову. Он увидел лицо этого человека. Заметил его глаза — холодные, злые, смотрящие на него, как на насекомое.