Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 51 – Артём Март

— Что там у вас было? — спросил он на ходу.

Громила не ответил сразу. Сапог его соскользнул с камня, он выругался, восстановил равновесие и только тогда выдохнул:

— Напали.

— Кто?

— Духи.

— Сколько?

— Трое.

Фокс кинул на него быстрый взгляд. Трое. И после этого Громила идёт один вниз, а Селихов остаётся наверху. Значит, либо эти трое уже мертвы, либо там было что-то ещё хуже.

— Это люди Шера, — добавил Громила.

— Кого? — спросил Штык сзади.

— Душмана, который командовал группой, напавшей на заставу, — он помолчал полсекунды, а потом добавил: — мы его взяли. Он у нас под арестом.

Несколько секунд шли молча. Однако никто не выразил ни удивления, ни, тем более, изумления. Нет, это не значило, что пограничники не удивлены тем, что прапорщик Селихов ушел в горы за какой-то лечебной травой, а вернуться собирается с пленным. Просто показывать свое удивление сейчас времени ни у кого не было.

— А с товарищем прапорщиком что? — не выдержал Клещ. — Все нормально, или как?

Громила резко остановился, обернулся так, что Клещ едва не влетел в него лбом, и проговорил зло, почти шёпотом:

— Я не знаю. Понял? Не знаю я.

Клещ сразу заткнулся.

Пошли дальше.

Фокс чувствовал, как внутри всё собирается в один жёсткий, колючий ком. Он не любил такие походы — ночные, на ощупь, вдогонку уже случившемуся. В них всегда есть что-то поганое. Ты идёшь не к цели, а к последствиям. И почти никогда не знаешь, что именно тебя ждёт за следующим поворотом: раненый, труп, засада или всё сразу.

— Он сказал, чтобы я шёл за помощью, — глухо сказал Громила, не оборачиваясь. — Из-за этого Шера.

Фокс нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Шеру хреново. Совсем. Раненный. Течет из него, как из резаной свиньи. Если б мы его сами тащить начали, он бы сдох на полпути к заставе.

Фокс ничего не ответил. Только ускорился.

Потому что это многое меняло.

Значит, Селихов в таком состоянии всё ещё думал не о себе. И даже не о том, как скорее добраться до заставы. Он думал о том, чтобы дотащить живого языка. Живого духа, который может что-то знать о том, кто именно напал на заставу и Чахи-Аб, зачем он это сделал, а самое главное — где прячется.

— А что за помощь ему нужна? — спросил Кочубей. — Только языка донести?

Вот тут Громила замедлился. Совсем немного. Но Фокс это заметил.

— Не только в этом дело, — сказал он наконец.

— А в чём ещё? — спросил Фокс.

Громила помолчал. Молчал так долго, что Клещ уже хотел, видно, опять сунуться со своими вопросами, но Штык ткнул его локтем в ребро.

— Он выпил оман, — сказал Громила.

Фокс не сразу понял, что именно услышал.

А когда понял — остановился.

Остальные тоже.

Ночь на секунду будто приблизилась вплотную.

— Чего? — спросил он тихо.

Громила повернулся. В лунном свете лицо его казалось серым и чужим.

— Оман. Ту самую дрянь, за которой мы в горы и полезли.

Фокс смотрел на него молча.

Он слышал про оман. Но не пробовал. Не видел даже. Однако пастухи, охотники, всякие местные полудикие люди рассказывали о нём одинаково: если надо дойти — дойдёшь. Если надо не спать — не уснёшь. Если надо загнать себя за предел — загонишь. А потом уже как повезёт.

— Это еще что такое? — нахмурился Клещ.

— Он совсем рехнулся? — спросил Фокс, не заметив вопроса Клеща.

Громила зло сплюнул под ноги.