Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 42 – Артём Март

Выглядела она нехорошо. Не смертельно пока. Но ещё час такой дороги — и Шер просто истечёт кровью.

Латиф побледнел ещё сильнее.

— Воды…

Я молча протянул ему флягу.

Он начал промывать рану. Руки у него дрожали так, что вода лилась мимо.

Шер молчал. Только мышцы на его шее время от времени напрягались, а пальцы сжимались в кулак.

— Терпи, — пробормотал Латиф.

Шер повернул к нему голову.

— Если бы не ты, — сказал он тихо, — мне бы не пришлось терпеть.

Латиф замер.

— Я хотел помочь…

— Да, — сказал Шер. — Но не помог.

И замолчал.

Латиф тоже больше ничего не говорил. Только работал быстрее. И по тому, как дрожала у него губа, было видно: слова Шера ударили по нему сильнее, чем всё, что я сказал у ручья.

Я смотрел на них и вдруг понял: Латиф всегда тянулся к нему снизу вверх. Как к старшему. Как к человеку, который однажды спас его и с тех пор получил право на его преданность. А Шер привык, что Латиф всегда рядом. Всегда верен. И потому до сих пор не мог до конца поверить, что именно Латиф решился тогда вытащить наган.

— Лучше не стало, — сказал Шер, когда Латиф закончил.

— Лучше и не будет, — ответил я. — Но до заставы должен дотянуть.

Он скосил на меня глаза.

— Ты уверен, что я хочу дожить до вашей заставы?

— Нет. Но тебе придётся.

Он опять чуть усмехнулся.

В этот момент вернулся Громила.

На плече у него подсумки. В руке — ещё какая-то дрянь.

— Вот, — буркнул он, сваливая всё на камень.

Я перебрал трофеи. Магазины. Граната. Нож. Патроны. И маленький кожаный амулет на верёвке.

Шер увидел его сразу.

И лицо у него изменилось так, будто внутри у него что-то оборвалось.

Он смотрел на амулет так, будто это была не просто вещь.

— Это Рахима, — сказал он, глядя на амулет.

Громила хмыкнул:

— Значит, одним Рахимом меньше.

Шер медленно повернул к нему голову.

— Он сын Бахтиёра.

Стало тихо.

Латиф снова втянул голову в плечи.

Значит, эти трое пришли не просто вытаскивать своего командира. Один из них был сыном того самого Бахтиёра, которого я убил в лесу.

Шер смотрел на меня. И не моргал.

И я уже видел в его глазах не просто злость. В них стояла память о смерти соратников. Такая, из которой потом рождаются кровники, которым нужно отомстить.

— Очень плохо, — тихо сказал Латиф.

Никто ему не ответил.

Я убрал амулет в карман.

— Не трогай, — злым, чуть окрепшим голосом сказал Шер.

— Теперь это уже моё, — сказал я.

Он медленно выдохнул. И не стал спорить.

— Поднимай его, — сказал я Громиле.

Тот нахмурился.

— Опять на ишака?

— А чё? Сам его понесёшь?

— Нет уж.

Он шагнул к Шеру.

Теперь уже без прежнего желания пристрелить его прямо здесь.

Потому что и он уже понял главную мою мысль — взяли мы не просто очередного раненого духа.

Обратная дорога сразу пошла тяжело.

Не потому, что склон сделался круче, нет. Круче, в нашем случае, уже было некуда. Просто теперь на нас навалилось всё разом — сумерки, усталость, кровь, пленные, убитые, которых мы оставили за спиной, и это проклятое слово, которое всё ещё крутилось у меня в голове, будто заноза под ногтем.

Дагдар.

Я шёл слева от ишака. Почти так же, как до боя. Только теперь шаг давался иначе. В боку уже не просто ныло — там будто кто-то медленно, с толком, вкручивал в меня тупое сверло. Каждый шаг отдавался в ране. Каждый неловкий поворот корпуса — тоже. Под кителем стало мокро, но я старался не обращать на это внимания.