Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 80 – Артём Март

— Я, товарищ майор.

— Пойдёте с группой, — сказал Градов. — И будете при мне глазами. И ушами. Всё, что увидите, всё, что услышите — доложите лично. Поняли?

— Так точно, — Хромов вздохнул, покосился на меня. Сказал несколько нехотя: — есть, быть ушами. И глазами.

— И ещё, — добавил Градов. — Командование группой формально остаётся за прапорщиком Селиховым. Формально. Но, капитан, если увидите признаки неисполнения приказа, сокрытия сведений, самодеятельности или попытки ухода фигуранта…

Он кивнул в сторону Горохова.

— … действуйте по обстановке.

— Так точно, — повторил Хромов и сделался ещё мрачнее.

Горохов глухо засопел рядом. Я даже головы не повернул, но и без того понял: если сейчас не сдержится, всё полетит к чертям.

— Тихо, Дима, — сказал я негромко.

— Я спокоен, — выдавил он.

— Ага. Вижу.

Градов посмотрел на нас так, будто уже жалел о собственном решении.

— Времени у вас нет, — сказал он. — Пять минут, как и было сказано. Потом выдвижение. Если вернётесь без толку — разговор будет уже другой.

— Так точно, — кивнул я.

Мы шли быстро, но не суетились.

Так, как и следует идти по ночным предгорным тропам, когда где-то впереди уже пролилась кровь и неизвестно, не прольётся ли ещё.

Я держал группу на коротком поводке. Первым пустил Клеща с Пихтой. За ними, метрах в десяти, шёл я. Чуть левее — сам Горохов. За спиной сопел Хромов. Чеботарёв двигался в середине колонны, вместе с остальными.

Мы взяли с собой следовые фонари, но я приказал ими не пользоваться. Гороховцы знали тропы хорошо. И помогали Чеботарёву, который ходил по ним намного реже, и Хромову, который не ходил по ним вообще.

Темнота понемногу сдавала назад. Небо на востоке посерело, камни начали проступать из мрака. Стало видно тропу — узкую, осыпавшуюся, с покатыми, но резкими краями, по которой и днём-то не особенно разойдёшься, а ночью и подавно. Внизу, за спиной, осталась застава. Там всё ещё пахло гарью и фосфором. Здесь же воздух был другой — холодный, сырой, с примесью пыли и духом полыни.

— Дистанцию не рвите, — тихо бросил я вперёд.

— И без тебя знают, — негромко сказал Хромов у меня за спиной.

Я даже не обернулся.

— Тогда и вы это знаете, товарищ капитан. А значит — давайте без лишних разговоров.

Он, кажется, хотел что-то ответить, но сдержался. Только засопел обиженно. Правильно. Пусть сопит. Мне сейчас меньше всего на свете нужен был второй командир в группе. Тем более — такой.

Горохов шёл молча. Только один раз покосился на меня и еле слышно спросил:

— Думаешь, живой?

Я не сразу понял, о ком он. Вернее, понял сразу, но не хотел отвечать сходу.

— Не знаю, — сказал я. — Потому и идём.

Он поджал губы. Кивнул сам себе и снова уставился вперёд.

Чеботарёв за всё время не проронил ни слова. И это, пожалуй, было к лучшему. Сейчас он выглядел не как начальник заставы. И дело было не в том, что старший лейтенант шёл в полевой форме, панаме и с автоматом на груди.

Он выглядел как человек, которого внезапно заставили идти по собственным ошибкам и смотреть, к чему они привели. Шёл Чеботарёв аккуратно, внимательно. Пару раз даже показывал бойцам, в какой рукав развилки лучше будет зайти. Службу он, как ни крути, знал.

До «Иголки» добрались без происшествий. Чем ближе подходили, тем сильнее мне не нравилась тишина.