Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 82 – Артём Март

— Ну? — спросил я тихо.

— Там тело, товарищ прапорщик, — кивнул вниз он.

Я спустился по вырезанным в земле ступеням, пригнулся и сразу увидел его.

Тело лежало в самом углу окопа, неловко завалившись на бок. Это был не наш. Душман. Молодой ещё, щуплый, с чёрной бородёнкой, которая, видать, только недавно пошла как следует.

На нём была старая камуфлированная куртка поверх длинной рубахи, на ногах — стоптанные кеды с грязными, почерневшими от пыли пятками. Лицо его было запрокинуто, глаза полуоткрыты. Они смотрели в ночное небо как-то тупо. Казались цветными стекляшками.

Но не это бросилось мне в глаза первым.

На горле у него чернела глубокая рана. Ещё одна — под ключицей. И третья, самая поганая, расцвела под ребром, где кровь уже успела схватиться тёмной, маслянистой коркой. Били его не втихую. Били с яростью. И в упор.

Сзади в окоп один за другим спустились Горохов и Чеботарёв. Хромов остался наверху, но тут же вытянул шею, чтобы увидеть, из-за чего мы тут столпились.

— С-сучий пёс… — выдохнул Горохов. Присел рядом с телом.

Я заметил, как у него сразу изменилось лицо. Ещё минуту назад он был на взводе, злой, дёрганый, а теперь как будто весь подобрался. Глаза у него сощурились, взгляд сделался цепким, рабочим. Даже дышать он стал иначе — тише, короче.

— Ножом, — проговорил он. — И не одним ударом. Били куда придётся. Потом, когда ослаб, перерезали горло.

— Это и так видно, — бросил Хромов сверху.

Горохов даже головы не поднял.

— Да? — спросил он тихо. — Ну так спускайтесь, товарищ капитан. Раз вам всё видно.

Хромов помедлил. Потом всё-таки полез вниз, пыхтя и цепляясь сапогами за торчащие из стен корни. Спрыгнул рядом, глянул на мёртвого и скривился. Не от жалости, конечно. Просто зрелище было неприятное.

Я присел у тела. Осторожно перевернул его за плечо. Душман был уже холодноватый, но не до конца. Значит, времени прошло не так уж много. В руке у него, скрюченной и мёртвой, так и остался зажат кривой самодельный нож.

— Сцепился с нашим, — сказал я.

— Ага, — кивнул Горохов. — И крепко.

Он потянулся к земле, провёл ладонью по песку и пыли у самого тела. Потом нахмурился.

— Темновато, — проговорил он. — Надо бы подсветить.

Хромов немедленно взбрыкнул:

— Ты охренел, старший сержант? Отставить! Какой ещё свет? Нас тут и так, может, с соседнего склона видать…

— Вы чего раскричались, товарищ капитан? — зло проговорил Горохов, не глядя на него. — Вместе с вами нас скорее услышат, чем увидят…

— Горохов, — осадил его я.

Он поморщился, но замолчал. Только зло шмыгнул носом.

— Фонарь есть? — спросил я.

— Ща, — бросил он и уже полез в карман разгрузки. Вытащил свой жучок. Принялся мять его в руке.

Ничего.

— Сука… — выругался он. Покрутил фонарик в руках. Потом стукнул им о ладонь. — Видать, контакты окислились…

— Я же сказал — отставить, — тут же подал голос Хромов. — Иначе раскроем наше местоположение. А потом…

— Товарищ капитан, — сказал я, не повышая голоса, — вы приставлены, чтобы следить за подследственными, а не командовать. Прошу вас заниматься своим делом.

Хромов сухо сплюнул. Потом забубнил себе что-то под нос. Отвернулся.

— Давай, Дима, — сказал я.

Горохов коротко кивнул. Встряхнул «жучок» сильнее, ударил им уже о колено, снова стал мять — и вот фонарь зажужжал. Как-то нехотя засветилась его маленькая лампочка. Свет был тусклым, но пойдёт.