Книга В погоне за камнем, страница 80 – Артём Март

Вдруг я услышал, как дыхание Пихты сзади сбилось, замерло совсем. Я обернулся.

Пихта лежал, вжавшись в землю, и смотрел прямо перед собой. Лицо его посерело, глаза стали огромными от удивления.

В сантиметрах двадцати от его лица, на камне, свернулась гюрза.

Толстая, серая, почти невидимая на фоне камней. Змея уже подняла голову, зашипела. Её раздвоенный язык подрагивал, пробуя воздух на вкус. Ещё чуть-чуть — и бросится.

— Пихта, — сказал я тихо, спокойным, ледяным тоном. — Не дёргайся. Смотри на меня, не на неё.

Он перевёл взгляд на меня. В глазах его был ужас, но он держался. Не шевелился. Молодец.

Я медленно, очень медленно перевернулся набок, пододвинулся ближе к Пихте, стал тянуть руку к змее. Гюрза будто не заметила меня. Она следила за каждым движением, нет — за каждым выдохом Пихты. Горохов сзади замер, не дышал. Я чувствовал его взгляд, но не смотрел на старшего сержанта. Не до него было.

Рука моя приблизилась. Ещё немного. Змея не прекращала шипеть, пригибая голову к камню.

Резкое, молниеносное движение — я схватил её прямо за голову, прижал к земле. Челюсти змеи сдавило, она дёрнулась, обвила мою руку, но я уже отбрасывал её далеко в сторону, в кусты.

Змея мелькнула в воздухе, извиваясь, и пропала в зарослях.

Потом я глянул на Пихту.

Пихта часто дышал, смотрел на меня расширенными от изумления глазами.

— С-спасибо, товарищ прапорщик… — выдавил он.

Я мотнул головой, вытер руку о штанину:

— Дыши глубже, Пихта. Всё позади. Дальше смотреть в оба. В этих краях змеи — главные хозяева.

Горохов молчал. Я обернулся к нему — он смотрел на меня. Взгляд его был странным: смесь удивления, раздражения и чего-то ещё, что я не успел определить. Он первым отвёл глаза.

— Пошли, — сказал я. — Осмотрим ложбину.

Спустились вниз. Нашли стреляную гильзу. Старая, латунная, от винтовки «Ли-Энфилд». Я повертел её в пальцах, понюхал — стреляли недавно, пороховая гарь ещё чувствовалась.

— Английская, — сказал Горохов негромко. Голос его звучал хрипло, будто он долго молчал. — У местных таких много. Ещё с прошлой войны.

Я кивнул, спрятал гильзу в карман.

Следы вели дальше, в небольшую ложбину. Я подал знак, и мы двинулись дальше.

Метрах в ста показалась хижина. Её образ дрожал от разогретого воздуха. Когда мы приблизились, то смогли рассмотреть её лучше. Старая, полуразвалившаяся, стены из саманного кирпича, крыша из жердей и камыша наполовину провалилась. Рядом — остатки загона для скота.

Я остановился, подал знак — залечь. Наблюдал минуту, другую. Никакого движения. Только ветер шелестел сухой травой.

— Обходим с трёх сторон, — шепнул я. — Горохов — справа, Пихта — слева, я — прямо. По моей команде.

Горохов что-то проворчал, но кивнул. Пихта тоже. Разошлись.

Я подобрался к хижине вплотную, прижался к стене у входа. Дверью это назвать было трудно — проём, завешенный старой, выцветшей тряпкой. Изнутри — ни звука.

Я поднял руку, хотел было дать отмашку, но заметил, как Горохов, застывший у окна, готовит к броску гранату.

— Нет, отставить! — прошептал я почти беззвучно, одними только губами. — Отставить!

Горохов нахмурился. Потом, сделав вид, что не слышит меня, просто взял и выдернул чеку.

— Отставить! — громче сказал я.

А потом Горохов замер с гранатой в руках. Всё потому, что изнутри дома донёсся голос. Тоненький. Не мужской.