Книга В погоне за камнем, страница 70 – Артём Март

Если письма в официальные структуры пришлось отправлять обычной армейской почтой, то с пересылкой офицерской помог Зайцев. Замбой вызвался сам, когда увидел, как я пишу письмо Мухе перед самым отбоем.

— Есть у меня кое-какие связи, — уклончиво сказал тогда Зайцнв. — Помогу. Дойдет побыстрее.

Почти каждый вечер, когда выдавалось свободное время, я сидел над картами. Просматривал квадрат, где пропал брат. Изучал обозначенные тропы и маршруты. Пытался понять, откуда пришли те, кто его забрал, как они двигались к Чахи-Абу и как могли отступить. А еще — где предположительно могли прятаться сейчас.

Я не знал, будет ли от всего этого толк. Понимал, что не могу прямо сейчас сорваться и уйти за Сашей. Нет, я не боялся самоволки. Просто не знал, куда нужно было идти. Где искать.

Но и сидеть сложа руки не мог. Бездействие заставляло вновь болеть старую, оставшуюся в душе еще с прошлой жизни рану. Рану, появившуюся, когда Саша погиб на той заставе, будучи пограничником.

Временами я чувствовал, как в нутре, словно червяк в сердцевине яблока, шевелится неприятное чувство вины: а что, если, что бы я ни сделал, моему брату суждено погибнуть и в этой жизни? Что, если, поменявшись с ним местами, я лишь отсрочил этот момент? А может быть… и своими собственными действиями как-то изменил эту действительность таким образом, что пришел к тому, к чему пришел.

И все же воля и холодный рассудок помогали мне держать эти чувства в узде. Держать и делать хотя бы то, что я мог сейчас.

Сегодня солнце уже не пекло, но всё ещё висело над горами тяжёлым жёлтым шаром. Я вышел из каптёрки и направился к оружейке.

История с енотом, которую я рассказал офицерам, всколыхнула начсостав. Зайцев посмеялся и сказал, что я сделал всё правильно.

— Эти двое, хоть и с придурью, — говорил он, утирая слёзы, — но бойцы хорошие. В нашей ситуации жалко было бы терять таких.

— Это повезло, — отвечал ему замполит Коршунов, косясь на меня недобрым глазом, — что обошлось без происшествий? А если бы прорыв? Если б враг, а пост пустой?

— Ты, друг, не бухти, — отвечал ему Зайцев, — сам знаешь, что душманы так близко к нам не суются. Всех, кого мы брали или уничтожили, — всё не тут, а в горах ходили.

— Чем чёрт не шутит, — угрюмо отвечал Коршунов.

И только Чеботарёву, казалось, было плевать на происшествие. Начзаставы уже давно ходил задумчивый и молчаливый. А разговаривать хоть с кем-то о своём состоянии отказывался. Всё отнекивался глупыми оправданиями. А когда пару дней назад я попросил его на разговор, тот уклонился. Сказал — занят.

В общем, с ним была беда.

Я подошёл к землянке, где у нас была оружейка.

Там на брёвнах сидели несколько бойцов. Чистили оружие после стрельб, травили байки. Кто-то смеялся, кто-то курил. Увидели меня, притихли, но я махнул рукой: сидите, мол, не мешайтесь.

Присев на край бревна, я снял часы, принялся делать вид, что подвожу их. На самом деле ждал.

Фокс появился через несколько минут. Вышел из-за хозземлянки с пустым ведром. Его, всё еще отходящего от ранения, в наряды не пускали. Потому снайпер помогал в столовой или по заставскому хозяйству. Шёл он не спеша, но, увидев меня, чуть сбавил шаг. Будто бы замялся.

— Тём, — окликнул я его. — Присядь на минуту.

Он замер. Потом подошёл, сел рядом, но на самый краешек, будто готовый в любой момент сорваться. Ведро поставил между ног, положил руки на колени. Пальцы его левой руки чуть подрагивали — то ли последствия ранения, то ли от нервов.