Книга В погоне за камнем, страница 73 – Артём Март

— Я вообще-то насчёт Пожидаева. Слышал, вы интересуетесь. Думаете, зря я к вам подошёл?

— Ну допустим, — я посмотрел на него в упор. — И что ты мне скажешь?

Дорохов заговорил горячо, торопливо, но тихо, будто боялся, что нас услышат.

— Я точно знаю, товарищ прапорщик: Горохов его убил. Несчастный случай — это для дураков. А на самом деле он его с тропы столкнул. Фокс с ним был, только они двое. Фокс, конечно, молчит — боится. А Горохов — зверь и скотина. Он на всё способен.

— Ты сам видел, как он его толкнул? — спросил я спокойно.

Дорохов замялся.

— Ну… не видел. Но всё сходится! Пожидаев их отделение под монастырь подвёл, двоих посадили. Месть — дело святое. А вы, товарищ прапорщик, если хотите справедливости, давайте… Я могу помочь, я много чего знаю…

— Дорохов, — перебил я. — А ты Горохова за что так ненавидишь?

Он замолчал. Отвёл взгляд. Лицо его потемнело, желваки на скулах заиграли.

— Он меня перед строем опозорил, товарищ прапорщик, — выдавил он наконец. — Полгода назад. Я тогда только старшего сержанта получил. Поставили командиром отделения. Я старался. А он при всех, при бойцах, обозвал… ну, неважно, короче. Сказал, что я ни на что не годен, что моё место — на кухне картошку чистить. И засмеяли меня тогда. Все засмеялись. А Горохов стоял и ухмылялся. Я это не забыл. Не простил.

Я слушал его и видел, как в глазах у Дорохова играет глухая, холодная злоба. И боль. Мальчишеская боль от унижения.

— Я понял, Дрон, — сказал я. — Свободен.

Он будто бы не понял сначала. Только округлил глаза.

— Но вы же… Я думал, мы вместе…

— Я сказал — свободен, — повторил я жёстко, но без злости. — Иди делом занимайся. А языком трепать про то, чего не видел, — последнее дело. Если у тебя есть факты — иди к особистам. Нет — сиди и не мути воду. Понял?

Дорохов побледнел. Потом нашёл в себе силы вытянуться, взял под козырёк, круто развернулся и зашагал прочь. Но я видел его сжатые кулаки, его напряжённые плечи. Злится на меня. Разочаровался.

Ну, ничего страшного. Переживёт. И обиду тоже. Главное — глупостей не делать.

Солнце уже почти село, тени от землянок вытянулись, поползли по плацу. Где-то залаяла собака, где-то засмеялись солдаты. Обычный вечер на заставе.

А я размышлял.

Фокс что-то знает. Это ясно. Но что именно — мне только предстоит понять. А разбираться придётся, если я хочу, чтобы служба на Рубиновой пошла как надо.

Возможно, Фокс просто боится Горохова. А может, видел что-то такое, от чего ему самому грозит трибунал. Дорохов ненавидит Горохова лютой ненавистью и готов повесить на него что угодно. Его версия — не более чем домыслы, сдобренные личной обидой.

Мда… Если Горохов убийца, если он прикончил Пожидаева… Тогда вся эта история с поиском брата, с наёмниками, со Стоуном — всё это может обернуться так, что и своих придётся опасаться не меньше, чем чужих.

На следующее утро после разговора с Дороховым меня вызвали на КП.

Дежурный по заставе прибежал ко мне запыхавшийся, вошёл в каптёрку:

— Товарищ прапорщик, вас старший лейтенант требует. Срочно.

Я отложил ведомости, накинул панаму, вышел. Солнце уже стояло в зените. Немилосердно пекло нашу высоту. Тени от землянок спрятались под стены, плац казался выгоревшим добела. Пыль под сапогами лежала толстым слоем, в воздухе висел запах солярки и нагретого брезента.