Книга В погоне за камнем, страница 41 – Артём Март

Громила сидел на ящике, положив перевязанную руку на колено. Рядом с ним — не гороховские, простые бойцы, Мельник и Сыч, оба легкораненые после боя, но Чеботарёв освободил их от службы как минимум на сегодня. Они курили, переговаривались вполголоса. Чуть поодаль, под навесом, нахохлившись, словно воробей на морозе, сидел Фокс.

Я окинул их мимолётным взглядом, спеша по своим делам. И прошёл бы мимо, как вдруг Фокса резко повело. Он дёрнулся, схватился за живот, и его вывернуло прямо под ноги, в пыль. Вывернуло с хрипом, с натугой, будто из него душу вытряхивали. Громила повернул голову, крякнул, но ничего не сказал. Только протянул руку, похлопал Фокса по спине. Фокс отмахнулся, утёр рот рукавом и замер, тяжело дыша. Остальные бойцы молчали. Косились на Фокса со смесью отвращения и понимания.

Я остановился. А потом направился к навесу.

Громила увидел меня первым. Дёрнулся, будто его током ударило, и вскочил. За ним, мгновенно забыв про свои сигареты, поднялись Мельник и Сыч. Вскочили и вытянулись по стойке смирно, как на плацу. Громила, несмотря на раненую руку, стоял ровно, только желваки на скулах его странно заиграли.

Фокс поднимался последним. Он опёрся рукой о ящик, попытался встать резво, но его ноги не слушались — его качнуло, и он едва устоял. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина.

Я подошёл ближе. Встал напротив.

— Здравия желаю, — вразнобой зазвучали несколько осипшие после недавнего сна голоса бойцов.

Я поздоровался в ответ.

— Лисов, — кивнул я на Фокса, — нездоровится?

Голос мой прозвучал ровно, без нажима. Я и так понял, что с ним. Пусть ни на лице снайпера, ни на голове не было следов побоев, взгляд солдата говорил сам за себя. Мда… Горохов… Что-то ты заигрался в «вождя индейцев». И всё же я понимал, что сейчас, когда особисты здесь, на заставе, поднимать бучу нельзя. Решить вопрос нужно быстро и тихо.

Фокс сглотнул. Кадык его дёрнулся. Он попытался изобразить бравый вид, даже плечи расправил, но вышло жалко.

— Всё в порядке, товарищ прапорщик, — просипел он. — Ночью, видать, чего-то не то съел. Видать, тушёнка не очень оказалась… — он покосился на Сыча. — Сыч вон тоже морщился. Я уже активированного угля полпачки сожрал. Скоро отпустит.

Сыч, поняв намёк, закивал:

— Ага, точно, товарищ прапорщик. Жирная попалась, аж мутит.

Я посмотрел на Фокса. На его серое лицо. На то, как мелко дрожат пальцы, сжимающие край кителя. На то, как он старается стоять прямо, но тело его не слушается, и его едва заметно покачивает.

— Свободен от нарядов? — спросил я.

— Так точно, — Фокс кивнул. — Товарищ старший лейтенант всем, кого в бою зацепило, выходной внеочередной дал.

— Голова болит?

Фокс нахмурился. Спрятал взгляд.

— Никак нет. Слабость немного и всё.

«Врёт», — подумал я.

— А ну, глянь на меня.

— Это ещё зачем, товарищ прапорщик?

Я заметил, как Громила как-то виновато отвёл глаза. Принялся переминаться с ноги на ногу.

— Давай. Это приказ.

Фокс как-то нехотя уставился на меня. Я заметил, что один зрачок снайпера немного больше другого. У Фокса было лёгкое сотрясение мозга.

— Значит, так, — начал я, когда Фокс снова опустил взгляд. — Шагом марш к фельдшеру. Немедленно. Чтоб через десять минут доложил, что был у него.

Фокс удивлённо приподнял брови. Потом переглянулся с Громилой. Даже открыл рот, чтобы возразить. Я видел это по тому, как дёрнулись его губы, как набрал он воздух в грудь. Но под моим суровым взглядом он сник.