Книга На заставе "Рубиновая", страница 59 – Артём Март

— Надо же, вы вспомнили товарища капитана? — ответил я и передвинул ферзя на с7, связывая свою защиту. Ход был правильным, но пассивным. — Вы хорошо с ним знакомы?

— Так, чуть-чуть, — нехотя ответил майор. — Приходилось пересекаться.

— По всей видимости, пересекались вы как раз тогда, когда я поступил на курсы. Так?

— Проницательности в тебе явно больше, чем умения играть в шахматы, — Горбунов хмыкнул.

Надо же. А что это он заговорил об Орлове? Это простое любопытство? Или нечто большее. В любом случае, я решил сосредоточиться на шахматах, чтобы победить его. А ещё — решил, что чтобы майор ни пытался выведать, о чём бы ни пытался расспрашивать, он не узнает ничего.

Горбунов, тем временем, уже явно чувствовал вкус победы. Его атака нарастала, как прилив. Оставшаяся ладья вышла на открытые линии, слон нацелился на моего короля, запертого в углу. Позиция становилась критической. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

— Интересно, — заговорил Горбунов снова, и в его голосе появилась жестковатая, настырная нотка. Он передвинул коня, создавая первую прямую угрозу. — А какую роль в этой партии тебе отвели твои новые «друзья»? Пешку? Или уже коня? Пешку, обычно, жертвуют первым делом. Она — расходный материал.

Я поднял на него глаза. Встретил его тяжёлый, давящий взгляд. В глубине маленьких глазок горел холодный, методичный огонёк. Он уже не просто играл. Он вёл допрос. Каждый ход был вопросом. Каждая угроза моей фигуре — намёком.

— В шахматах, товарищ майор, роль определяется позицией, — сказал я тихо, возвращая взгляд на доску. — А не желанием игрока.

Мой ответ, похоже, слегка задел его. Он ожидал оправданий, лепета, страха. Получил отстранённость. Горбунов поморщился, как от резкого запаха. Задумался на секунду дольше обычного. Его пальцы всё так же постукивали по столешнице. Он нашёл ход. Сильный, красивый ход. Он пожертвовал пешкой, но его ферзь рванул вперёд, поставив моего короля под убийственную связку.

Сзади кто-то ахнул. Зубов, кажется.

— Ну-ка, посмотрим… — пробормотал Горбунов, и в его голосе впервые прозвучало удовлетворение. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Его поза кричала о триумфе. — Похоже, кто там показывал тебе, как играть в шахматы? Твой дед? По всей видимости, он и сам играл не очень. Иногда одной пешкой, — он кивнул на мои жалкие остатки армии, — весь план не испортишь. Хотя я вижу, ты очень старался.

Он сделал эффектную паузу. Взгляд его скользнул по бледным лицам сержантов, застывших у стены.

— Ещё пара ходов — и всё, Селихов. Признавайся, пока не поздно. Будет легче. И им, — Горбунов кивнул на остальных, — и тебе тоже. По крайней мере, совестью мучаться не будете.

Сомов стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки его пальцев. Зубов прошептал, закрывая глаза:

— Всё, это крах. Я уже вижу…

Я тоже видел, что сейчас замполит, при определённых обстоятельствах, способен поставить мат в три хода. Горбунов создал идеальную, с его точки зрения, тактику нападения. Его ладья и ферзь с двух сторон угрожали моему королю. Казалось, спасения нет. Нужно было отступать, терять фигуры, медленно умирать. Вот только казалось это самому Горбунову.

Но я видел совершенно другое. Видел мелкий, почти незначительный изъян в его построении. Цену за его стремительную атаку. Его король, увлечённый наступлением собственных хлебных войск, остался немного открытым. Всего на одну линию. И моя уродливая, хлебная ладья на a8 и слон на f6 смотрели прямо в эту брешь.