Книга Операция "Янус-1", страница 113 – Артём Март

От автора:

* * *

НОВИНКА! 🔥

Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть. Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:

https://author.today/reader/531642

— … Таким образом, ключевой принцип, товарищи слушатели, — это недопущение ввязывания в беспорядочную огневую схватку, — проговорил лектор, молодой, лет тридцати, капитан по имени Вадим Игоревич Артемьев. — Обнаружив противника, командир обязан: доложить, оценить, отойти на выгодный рубеж и лишь затем действовать по утверждённой схеме.

В аудитории стояла тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом карандашей и ручек по бумаге. Кто-то покашливал. Кто-то, переворачивая страницу, зашуршал бумагой.

Несколько десятков слушателей курсов — большинство афганцы, имевшие за спиной определенный боевой опыт, сидели за партами. Будто внимательные студенты, слушали они преподавателя.

— Любая самодеятельность, — продолжал капитан Артемьев, расхаживающий у доски с учебником в руках. Стройный, прямой, высокий, он напоминал указку, — любая «афганская импровизация» ведёт к неоправданным потерям и срыву задачи. Запомните: устав написан кровью, но не той, что проливают из-за собственной глупости. Ваша задача — чётко следовать алгоритму. Как сказано в Боевом уставе, глава четвёртая, пункт…

— Слышь, Сань, — позвал меня вдруг Чижик.

Я, похлопывая по пустой странице концом карандаша, отвлёкся от собственных мыслей. Глянул на сидящего со мной за партой старшего сержанта.

Чижик, а вернее, Сергей Чижков — невысокий, но коренастый парень с улыбчивым, кругловатым лицом — служил до курсов мехводом в одном из мотострелковых подразделений контингента советских войск в Афганистане и отличался лёгким, весёлым характером. Но вместе с тем и определённой легкомысленностью.

Какое-то время мне даже казалось, что Чижик — очередной информатор КГБ, поэтому сначала я относился к нему с большой осторожностью. Не подпускал близко. Однако, узнав старшего сержанта получше, понял — он слишком уж болтлив, чтобы быть стукачом.

И как оказалось, я не ошибся в своих выводах.

— Чего ты?

— А у тебя ж это… — Чижков в свойственной ему манере легко улыбнулся, зашептал: — у тебя ж на этих выходных увал будет?

— Будет, — пожал я плечами.

— А чего это они? Два месяца тебя с учебки не выпускали, а тут на тебе!

Признаться, меня и самого интересовало такое изменение в «политике партии». Два месяца, под разными, иной раз весьма абсурдными предлогами, меня не выпускали в город. Не давали увольнительную. А тут, и вправду, — на тебе. Разрешили выйти за стены учебки.

Конечно, меня несколько насторожило подобное событие, однако, рассудив, что это неплохой шанс закончить кое-какие дела, я решил им воспользоваться. И, конечно же, собирался оставаться начеку.

В конце концов, моё полупассивное сопротивление КГБ продолжалось. Я знал, что меня пытаются поймать на удочку. КГБ знало, что я прекрасно отдаю себе отчёт во всём происходящем. Даже некоторые преподаватели, как мне казалось, были в курсе. Не говоря уже о части солдат, что проходили курсы прапорщиков.

К слову, встретили меня здесь, в школе связи, неплохо. Поначалу коллектив, в котором мне предстояло учиться, отнёсся ко мне как к какой-то знаменитости. Как оказалось, многие солдаты знали о некоторых моих, скажем так, «достижениях» на службе. То и дело я слышал в свой адрес: «Селихов? А это не ты тогда…» Или: «А ты ж погранец, на заставе служил. Шамабад, да? Ох, и как вам тогда, когда духи навалились, сложно пришлось?..» Ну и прочее в том же духе.