Книга Меж двух огней, страница 131 – Артём Март

Она рассказала, что два года тому назад ее отец ушел в горы. Ушел, как он тогда сказал, вести джихад и убивать неверных захватчиков, что несправедливо топчут нашу землю.

Отец был жесток, а потому Махваш и ее мать не сильно горевали по нему.

Он вернулся два месяца назад.

К этому моменту ее мать сошлась с другим мужчиной. Мужчина был добр к Махваш, и она приняла этого нового мужчину как собственного отчима.

Но когда он вернулся, все изменилось.

Мерзак пришел не один. Он явился в кишлак в сопровождении пятерых вооруженных всадников. Мерзак обвинил ее мать в том, что она совершила грех, сойдясь с другим мужчиной, а его — в том, что он возжелал жену ближнего своего.

Обоих убили тем же вечером.

А потом он забрал девочку с собой.

Долгие недели она скиталась вместе с отцом и его людьми по пыльным дорогам пустыни, по вонючим стоянкам, по сырым горным пещерам.

В то время Махваш смотрела на все происходящее отстраненно. Так, словно бы все это случалось не с ней, а с кем-то другим. Будто бы она и не была больше Махваш из кишлака Хумри. Будто бы она стала куклой. Просто тряпичной куклой, набитой соломой, которая ничего не чувствует.

Так продолжалось до момента, когда отец объявил ей о том, что она выходит замуж.

— Я никогда не видела его, — сказала Махваш. — Не знала, стар ли он или молод. Не знала, красиво или уродливо его лицо. Я знала лишь одно: я не желаю быть игрушкой в чужих руках. Не желаю попасть в руки к какому-то главарю бандитов, чтобы отец смог поправить свои дела за счет этого. Я решила перестать быть куклой.

Когда отец привез ее вот в эти горы, чтобы встретиться с женихом и его бандой, они наткнулись на каких-то душманов. Мирзак поссорился с ними, а когда завязался бой, девочка сумела сбежать.

— Но меня постоянно искали, — сказала она каким-то низким, совершенно не похожим на детский голосом. — Прятаться приходилось хорошо. Вчера ночью я чуть не попалась им. Наблюдала за бандитами моего отца, когда они ловили странного, непонятно одетого незнакомца. Он говорил на дари не так, как говорят нормальные люди. Странно выговаривал слова. Бандиты отца побили его и куда-то поволокли. А я, засмотревшись на это, едва успела спрятаться.

Значит, я был прав. Значит, именно этот Мирзак схватил Стоуна. Нужно поспешить, пока американец либо не погиб, либо не умудрился как-нибудь вывернуться из того дерьма, в котором оказался.

— Ты знаешь, где прячется твой отец? — помолчав немного, спросил я.

— Она говорит, — выслушав тихое бормотание Махваш, перевел Канджиев, — что хотела бы забыть об этом месте.

— Скажи ей, что она забудет. Очень скоро забудет, — кивнул я девочке. — Но для этого она должна рассказать нам, где логово ее отца.

— Мы переждем ночь в горах, — сказал я негромко, — а как посветлеет, отыщем его логово.

Ночью выбраться из лагеря было проще, и когда караулы на постах сменились, нам с Алимом пришло время действовать.

Я не мог позволить себе взять на эту вылазку больше людей. Не мог обескровить и без того ослабший взвод Мухи. Потому взял с собой лишь того, кому мог целиком и полностью доверять — Алима Канджиева.

Это обстоятельство, кажется, приободрило снайпера. Несмотря на ранение, которое, впрочем, уже стало подзаживать, он поднимался достаточно бодро и совсем не отставал. Хорошо держал темп.