Книга В гнезде "Пересмешника", страница 45 – Артём Март

— Они не прекращают! — крикнул мне Бычка, прячась за баррикадой. — И вперед не идут!

— Ну давай! Давай же! — заорал сам себе Смыкало, аккуратно выглядывая из укрытия. — Покажись, падла! Попробуй нас гранатой! Уж я тебя быстро…

Внезапно раздался хлесткий, громкий, такой знакомый выстрел из СВД. Этот звук на одно мгновение затмил собой сухой треск автоматных очередей. Прокатился по всему склону горы.

— Снайпер! — закричал вдруг Чесноков. — По нам, падла, целит!

— Видишь его⁈ — крикнул я, обернувшись к камню, за которым оказались Чесноков и Белых с Ткаченко.

— Нет! Но стрелять может только вон с горного склона!

— Огонь, одиночными огонь! — закричал я и, задрав автомат, дал вслепую два выстрела.

Наши позиции снова ощетинились нечастыми всполохами дульных вспышек.

В этот момент я понял, что душманы собрались делать — они хотели, как прежде, вымотать нас, но теперь послали стрелка на склон горы, чтобы прижать с двух сторон.

Баррикада и все наши стрелковые позиции оказались в слепой зоне стрелка. От него нас скрывала каменная стена скалы, выдающаяся чуть-чуть вперед. Зайти с фланга он вряд ли сможет.

Потому снайпер пошел простым путем — принялся контролировать тыл. Беспокоить нас выстрелами по раненым, чтобы деморализовать и сбить с толку. А если повезет — убить кого-нибудь из тех, кто скрывался за камнем. Ведь эта позиция была для него открыта.

Снайпер стрелял не часто. Когда он произвел третий выстрел, Чесноков принялся торопливо, пригибая голову, перетягивать Игоря и Диму за восточную сторону камня, туда, где снайпер не мог их достать.

— Вася! — заорал Бычка. — Ты че делаешь⁈ Тебя ж сейчас с другой стороны щелкнут!

Не успел Бычка докричать эту фразу, как по Чеснокову открыли огонь из пещеры. Мехвод немедленно залег под камнем, пригибая голову.

— От падла! — выругался Суворов, глядя, как прижали его товарища по отделению.

А потом он высунулся и стал строчить из автомата длинными очередями, стараясь прижать душманских стрелков, чтобы они поумерили огонь по Чеснокову.

Я тем временем уже действовал — взял дымовую шашку, которую припрятал рядом с собой под баррикадой, и вырвал шнур.

Шашка зашипела. Едкий химический дым вырвался из тубуса.

Тогда я, ориентируясь по ветру, гнавшему дым от нашего костра, кинул ее метров на четыре от себя.

Не прошло и десяти секунд, как густой, белесый дым потянулся понад землей, пересек костер и принялся смешиваться с его дымом.

Дымовая завеса заволокла почти всю площадку. Сквозь нее не видно было ни камня, ни костра.

— Бычка! — крикнул я, пересиливая сухие щелчки автоматных выстрелов. — Мы прикроем, ты давай к Васе! Помоги ему переместить раненых!

— Есть!

— Группа! — закричал я громким, командным голосом. — Огонь на подавление!

С этими словами я высунулся из-за баррикады, прижал автомат к плечу, а сам прижался к мешкам. И открыл огонь длинной, расточительной очередью.

Пограничники, все как один, присоединились ко мне. Наши автоматы ощетинились дульным огнем. Звуки выстрелов слились в один сплошной гул стрелкового боя.

Бычка немедленно кинулся к Васе.

— Перезарядка! — крикнул вдруг Смыкало и принялся менять магазин.

— Перезарядка! — вслед за ним закричал и Суворов, нырнув под баррикаду.

Бычке хватило этого времени схватить Игоря Белых. А Чеснокову — Диму Ткаченко.