Книга Вместо меня, страница 74 – Альбина Нурисламова

Первое тяжелое ухудшение здоровья случилось осенью 2004-го. В медкарте говорилось, что Марина «жалуется на сильные головные боли, «грызунов» внутри головы, испытывает панические приступы страха, временами не узнает себя в зеркале».

Затем, насколько я понял, в жизни больной появилась баба Фира со своими чудодейственными травами, поскольку никаких обращений к докторам на протяжении двух лет не было. Потом ведунья скончалась, и состояние больной стало стремительно ухудшаться.

В клинику она явилась добровольно, но под сильным давлением мужа, он ее буквально за руку привел. Шел две тысячи шестой год. Марина была госпитализирована, поводом послужили «выраженное изменение поведения, нарушение сна, постоянная тревога, высказывания необычного содержания, эпизоды страха, подозрительность».

В медкарте имелась запись: «Со слов мужа, в течение последних недель фактически не спит, подолгу находится одна в комнате, не желая выходить, прислушивается к чему-то, утверждает, что в доме находится посторонняя женщина, которую называет Няней. При этом, по словам супруга, няня в семье не работает, посторонние лица в доме не проживают».

На машинке был отпечатан психический статус: «Сознание ясное. Ориентирована в месте, времени и собственной личности правильно. Контакт формальный, на вопросы отвечает не всегда по существу. Сообщает о необычных ощущениях в области головы: «пустоты», «перегородки», «кто-то грызет изнутри». Уверена в реальности данных ощущений. Сообщает о женщине, которую называет Няней, разговаривает с ней, получает от нее советы».

Доктора квалифицировали все это как «сенестопатические переживания, бредовые идеи соматического содержания» и диагностировали у Марины «неорганический психоз неуточненный — F29».

Спустя три недели Марина выписалась из стационара с положительной динамикой и списком рекомендаций: поддерживающая терапия, психотерапия, витамины. Женщина стала спокойнее, начала лучше спать; галлюцинации прошли, Марина стала понимать, что многое ей лишь мерещилось. Вместе с тем, как сказала Вера Ивановна, это могло означать и некое лукавство: больная научилась говорить врачу «да-да, я все понимаю», но на самом деле продолжала верить в свой бред.

Из Марининого дневника можно было сделать ровно такой вывод, ведь она не сомневалась в существовании Няни и прислушивалась к ее советам.

Дата следующей госпитализации была неразборчива, но последовала она вскоре после первой. Марине вновь стало хуже, поскольку она самостоятельно прекратила принимать назначенные ей препараты: «Со слов пациентки, лекарственные препараты принимать отказывается, поскольку «Няня сказала, таблетки портят голову, химию пить — только травиться, а травы помогают». Сообщает, что принимает растительные отвары собственного приготовления. Состав назвать затрудняется. Утверждает, что «Няня» показывает ей необходимые растения».

На сей раз у Марины диагностировали параноидную шизофрению в стадии обострения — F20.0. Но главным, на что я обратил внимание, были показатели крови: сильное повышение АЛТ/АСТ. Больной рекомендовали обследование, чтобы исключить токсическое поражение печени.

Получается, Марину в самом деле травили? Имя Маргариты, которая играла ключевую роль (что явствует из дневника и слов Сони), не упоминалось, но это объяснимо: Марина и Анатолий, каждый по своим причинам, могли скрыть это от врачей.