Книга Осень в Российской империи, страница 89 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Пока картина происшествия выходила неприглядной.

Причин, почему незнакомка оказалась на лодке, приходило в голову совсем немного. Либо ее похитили от опекуна, либо с прежним ее опекуном случилось несчастье, и бедняжка оказалась предоставлена самой себе — или человеку гораздо менее внимательному. Похищение вписывалось в картину лучше всего — объясняло и безымянную яхту, и отсутствие на борту как личных вещей, так и запасной и верхней одежды девушки. Только ни о чем таком не сообщалось, а не заметить пропажу особы, требующей постоянного присмотра, невозможно. Выходит — что же, шантаж?

А убийца кто? Эта безумица сумела постоять за себя? Доктор Трушин находил это маловероятным, потому что схватить нож и инстинктивно ударить или махнуть им бедняжка могла, но второй труп в эту картину не вписывался.

Похитителей было больше, и они не поделили что-то между собой? Это больше всего походило на правду, а вся надежда оставалась на отпечатки и богатую картотеку. Едва ли на подобное дело решатся люди новые, необстрелянные, и велик шанс, что хоть один из них уже отметился в полиции.

Больше всего интересовали результаты вскрытия, но Натан заставил себя собраться, не допускать суеты и действовать ровно так, как договорился вчера с начальником. Версии версиями, а им во время учебы втолковывали главное: нельзя увлекаться своими фантазиями, сначала — улики, после — предположения. Тем более это справедливо, когда опыта нет, одно только желание поскорее выяснить правду.

Служба новая, а правило — старое, если уж так разбираться, на военной службе почти так же было.

Отвезти улики, и дальше — все, как планировал. Сначала — отправить городовых расспрашивать в порту. Может, кто лодку опознает, а может, и барышню кто видал, все-таки она приметная. Но фотографа он тоже нашел и просьбу передал, беззастенчиво сославшись на полицмейстера. От Шуховского не убудет, а делу — польза. Потом проверить заявления о пропавших, кое-что доделать из вчерашнего, порученного старшим товарищем…

Первые подвижки случились в середине дня, когда по отпечаткам установили первого убитого, с лестницы. Василий Марьин, уроженец Петрограда, сорока шести лет от роду, неплохо известная городской полиции личность: был он опытным медвежатником, даже талантливым, если подобное можно сказать о человеке этакого рода занятий. Приговаривался к работам, несколько раз сидел в тюрьме, в последние годы в поле зрения полиции не попадал.

Один из старших сыщиков, кто его задерживал, из полезного для дела добавил, что Марьин был нелюдим, хмур, резок, жесток с женщинами — один раз привлекался именно за это. Кроме того, сыщик вспомнил, что была в жизни этого типа и созидательная страсть: паруса и море. Вроде он даже прижился где-то в порту и оттого с темными делами, казалось, завязал. Да это и по его наружности было понятно, что жил Василий нынче неплохо. Этот же товарищ помог найти агента, способного помочь в поисках последнего места обитания и службы Марьина — своими-то полезными связями Титов пока не оброс.

Второй убитый полиции был не знаком, оставалось уповать на Смирнова.

Тот, как и обещал, в долгий ящик откладывать дело не стал и к концу дня пригласил Титова. Отчет еще предстояло составить, но на словах готов был поделиться интересным. Конечно, Натан помчался по первому зову — грешно не пользоваться предоставленным автомобилем.