Книга Осень в Российской империи, страница 67 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Владимир и Павел еще с вечера навели справки о Золотовых, а потому представляли, с кем могли столкнуться в усадьбе. Помимо отца и старшего сына, здесь жила супруга Демида Анфиса, младший брат Даниил Ефимович и его жена Дарья. Всего пять человек, не считая слуг.

— Отец хворает, мы предпочитаем не беспокоить его по пустякам, — ответил Демид.

— Хотите сказать, гибель рабочего — это пустяк?

— Хочу. Один погиб, еще сотни полторы осталось. Так что вы желаете услышать?

— Как вы могли догадаться из присутствия здесь жандармского поручика, мы предполагаем, что дело имеет характер политического, — не моргнув глазом соврал Корсаков. Постольский, уже привыкший к подобным фортелям, сохранил спокойное лицо и предоставил другу возможность импровизировать. — Курицын погиб недалеко от города, но, скорее всего, шел он от усадьбы. Я же правильно понимаю, что не в ваших правилах приглашать рабочих в гости?

— Конечно, — фыркнул Демид.

— В таком случае интересно: что он мог здесь делать? Причем такого важного, что даже решился на самовольную отлучку, после которой обратно на фабрику пути нет.

— И в чем ваше предположение?

— Позвольте вопрос: рабочие вас не жалуют, не так ли?

— Этот сброд не жалует никого, — отмахнулся Золотов.

— Мы подозреваем, что рабочие могли организовать некий революционный кружок и планировали напасть на вас. Курицын, возможно, был их соглядатаем. Разведывать окрестности, следить за вашим распорядком дня. Это, правда, не объясняет, почему его убили…

— Убили? — хохотнул Демид. — Его же разорвал зверь!

— Безусловно, этот вариант мы… — закивал Корсаков, но осекся и повернулся к Постольскому. — Погодите. Павел Афанасьевич, мы с вами разве говорили, что Курицына разорвали?

— Насколько мне помнится, нет, — ответил поручик.

— И в газете ведь писали про изверга-убийцу?

— Да, про зверя там не было ни слова, — спокойно подтвердил Постольский.

— Интересно получается, — вновь обратился к Золотову Владимир.

— Вы на нашей земле, — ответил Демид. — Естественно, мы знаем все о том, что здесь происходит.

— И знаете даже, кто убил Курицына? — осведомился Корсаков.

— Конечно, — кивнул Демид. — Зверь. Уезд у нас глухой, хищников в лесах водится достаточно, а вот извергов-убийц доселе не видали. Рабочие все больше по пьяной лавочке друг на друга бросаются с кулаками или подручным инструментом. Таким мы спуску не даем. А посему — газетчики могут сколько угодно марать бумагу, но этого вашего… Забыл фамилию. Невелика птица. Разорвал его волк или медведь, который еще в спячку не впал. А убийц и революционные кружки оставьте для щелкоперов. Тут вы их не найдете и продвижения по службе не дождетесь. Вам есть еще что сказать?

— Да. Мы хотели бы осмотреть усадьбу и поговорить с вашими домочадцами. Необходимо убедиться, что революционеры не смогут сюда проникнуть и причинить им вред.

— Это лишнее, — отрезал Демид. — Поверьте, никаким рабочим сюда не удастся попасть незамеченными. И мы умеем за себя постоять.

— Ну, ежели настаиваете, то мы вас покинем. Безусловно, будем держать в курсе расследования.

Корсаков протянул Золотову ладонь для рукопожатия^[8]. Демид замешкался. Казалось, он не хочет выступать из темноты на свет. Спустя несколько секунд ожидания он сделал шаг навстречу. Золотов сжал руку Корсакова, и Павел заметил, что друг болезненно поморщился. Сила промышленника весьма заметно контрастировала с бледной кожей и болезненным блеском глаз.