Книга Осень в Российской империи, страница 124 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Мадемуазель, вы произвели на меня впечатление. Я таких решительных прежде никогда не видел. Но что-то подсказывает мне, что там, внутри…

Васёк уставился взглядом в пуговицу на блузе. Девица покраснела.

— …большое и нежное сердце. Неужели оно не растает и не поможет… мне?

Васёк, просяще глядя на девицу снизу вверх, прижал ее руку к своему сердцу. Секретарь сморщилась, будто ей предложили лягушку, и выдернула свои пальцы из захвата городового, набрала в грудь воздуха, и…

Что было дальше, Тихон Петрович не видел и слушать не стал. Пока Васёк отвлекал излишне суровую девицу-секретаря, он пересек приемную и вошел в апартаменты мадемуазель Жюли. Тихон всегда считал, что умение неслышно открывать двери — один из важнейших навыков в следовательском деле. Обычно после этого взору открываются прелюбопытнейшие картины.

Однако гостиная апартаментов мадемуазель Жюли, куда из приемной просочился Тихон, не порадовала судебного следователя пикантными деталями. Наоборот, все было чересчур прилично: большая комната с огромными окнами, за которыми открывался вид на Большой театр, наивная вазочка со свежими цветами (это в октябре-то!) и женщина, музицирующая за фортепиано. Заслышав шаги, она обернулась.

Мадемуазель Жюли не была кокоткой. Или, что вернее, не соответствовала распространенному о них представлению. Своим видом она скорее производила впечатление респектабельной замужней дамы. У Тихона даже мелькнула мысль, что ошибся комнатой, но бормотание и всхлипывание секретаря за дверью говорили об обратном. А еще, спокойный и внимательный взгляд дамы говорил ему о том, что дальше бессмысленно играть представление, поэтому Тихон слегка поклонился и представился:

— Судебный следователь Тихон Петрович Пересветов, мне крайне необходимо с вами переговорить.

— Похвальное служебное рвение, Тихон Петрович, — позволив себе тонкую улыбку, светским тоном ответила дама.

В этот момент дверь распахнулась и в гостиную ворвалась растрепанный и разъяренный секретарь, но хватило одного лишь движения ладони хозяйки, чтобы девушка замерла.

— Все в порядке, Маша. Желаете чаю? — Этот вопрос адресовался Тихону.

— Не откажусь.

— Обманщик! — прошипела девица Тихону и мстительно захлопнула дверь прямо перед любопытным носом заглядывающего внутрь Васька.

— Хорошая девушка, — сказала хозяйка, которая все заметила. — Немного наивная, но это пройдет.

Мария Синицына, выпускница Высших женских курсов, наивной себя не считала и очень обижалась на снисходительный тон хозяйки, но показывать это считала недостойным. Мария верила, что, если поступать справедливо и правильно, этого будет достаточно, чтобы прожить счастливую жизнь. Поэтому несколько дней спустя она вырвет и выбросит из своего блокнота все листы, на которых пыталась нарисовать узор из веснушек, увиденный ею на носу нахального молодого городового.

— Как мне следует вас называть? — спросил Тихон, когда в гостиную был принесен чай. Обращение «мадемуазель Жюли» применительно к этой даме казалось ему невозможным.

— Меня зовут Екатерина Андреевна, по мужу Брегвадзе, — представилась дама.

Тихон мельком отметил, как тонко она сообщила ему о своем положении, но при этом фамилию, которую она носит после развода, сумела не назвать.

— Екатерина Андреевна, несколько дней назад вас посещал инженер из Екатеринбурга по фамилии Крицкий. Мне необходимо знать, с какой целью?