Книга Изгнанник, страница 49 – Женя Гравис

— А вы откуда знаете? – подозрительно прищурилась Силвия-Гертруда.

— Я тоже воевал недалеко отсюда. Неплохо знаю местность и видел, что происходило незадолго до взрыва.

— Ну расскажите же! Это так интересно! – Ана-Мария умоляюще сложила руки, а Рене Ламонт лениво откинулся на спинку скамьи, делая вид, что эта история никоим образом его не интересует.

— Если честно, там была полная неразбериха. К шахте Прайд шел бесконечный поток грузовиков и телег. Конечно, все было под строжайшим секретом, но, Диос упаси, какие могут быть секреты в Совате и вокруг нее? Французам, британцам и русским пришлось нанимать местных – сами бы они не справились. Конечно, слухи все равно разлетались.

— И что же свозили в шахту? – спросил герр Фишер.

— Керосин, металл и кусковой уголь, – ответил господин Станку. – Это из того, что точно известно. Американцы везли туда какие-то машины. А еще, по слухам, в шахту было приказано доставлять все флаги противника и перехваченные с передовой солдатские письма.

— А это зачем?

— Кто же знает… Может, для усиления магического воздействия. Туда ведь и артефакты везли без счета – особенно старинные и мощные.

— В России их у одаренных… позаимствовали, но, конечно же, не вернули, – вставила Соня.

— Как и во Франции, – добавил Рене.

— И это не говоря о самих одаренных, которых, если верить, собрали накануне Разлома восемьсот восемьдесят восемь человек.

— Диос милосердный. – Силвия-Гертруда сложила руки пирамидкой. – А это вам откуда известно?

Господин Станку помолчал, разглядывая через прореху в шторке медленно проплывающий за окном пейзаж. Потом снова повернул голову к собеседникам:

— Это мне известно от отца. Он был соломонаром. И одним из тех, кого туда призвали.

— Соломонаром? – вскинул бровь месье Рене. – Кто это?

— Стихийный маг, если говорить просто. Но это… сложнее. Он был Чей Патру Цынаторы, одним из четырех хранителей. В каждой местности Румынии до войны были такие. Это очень почетно. Мой отец ведал землей, урожаи в Совате всегда были отличные.

— У нас в деревне тоже были хранители, – вставил режиссер. – Я родом из Олтении.

— Да, – кивнул господин Станку. – А теперь никого в живых не осталось. Никого, – добавил он через паузу и снова отвернулся к окну.

— Так все-таки, что же там случилось? – спросила трагическим шепотом Ана-Мария.

— Не сейчас, – ответила Соня и сжала ее ладонь.

Иногда стоит помолчать и не задавать вопросов. Хотя вопросов у Сони к господину Станку возникло множество. Например, откуда ему известно о выжившем после Разлома солдате. И знает ли он что-то еще о том, что там случилось.

Впрочем, сейчас стоило придержать вопросы до следующего удобного момента. Тем более что через несколько минут экипаж дернулся и встал, а с места кучера донеслось:

— Приехали!

— Ой, а тут совсем не страшно! – Ана-Мария выбралась из экипажа, огляделась по сторонам и захлопала в ладоши. – Как будто ничего и не было!

— Это потому, что мы в самом очаге Разлома, – ответил господин Станку. – Здесь небольшая возвышенность, шахта Прайд за пригорком, в низине. Взрывная волна из глубины шахты ушла вверх, а потом в стороны. Посмотрите на горы – видите, их верхушки как бы срезаны? По ним в основном и ударило. А здесь все осталось как было.